И отступил, показывая, что его роль на сём закончена. Его помощник поспешил поднести новоиспечённым супругам большой кубок с вином, и они ухитрились одновременно отпить из него под пояснение, что теперь всё в их жизни будет общим — и хлеб насущный, и радости, и испытания, ежели таковые пожелает им послать Господь. На миг обернувшись, юноша разглядел позади Санджифа и Машу. Аргет украдкой обхватил подругу за талию и улыбался ей. А чуть поодаль от него стоял господин Даро и смотрел на сына холодным, очень напряжённым взглядом. Колючим взглядом.
«И лорд Даро здесь? — внезапно испугался юноша-аурис. — Ё-моё»…
Он инстинктом недавнего ребёнка и школьника, ещё не отошедшим в прошлое, ещё влияющим на его реакции и поступки, приготовился к нагоняю. И в тот момент, когда стянувшиеся к палатке священников лорды (откуда только узнали) и одноклассники Ильи и Мирним принялись поздравлять их обоих, петербуржец думал только о том, что сейчас будет сказано ему господином Даро, в какие уничижающие фразы тот облечёт укор за самовольное решение столь важного вопроса.
— Поздравляю, — произнёс отец Санджифа, когда до него дошла очередь. — Надеюсь, Создатель пошлёт вашей паре благополучие и взаимопонимание. Очень важно сохранить душевную близость на долгие столетия, чтоб не разомкнуть рук на жизненном пути… К сожалению, таковы уж обстоятельства, что отыскать для вас свободный закуток в шатре не получится. Места слишком мало.
— Да понятно, — поспешил согласиться Илья, изумлённый отсутствием упрёков. И лишь очень запоздало понял, что имел в виду его будущий тесть. — Ёлки, нам же тут реально вдвоём-то никак не остаться! — шёпотом, почти на ухо Мирним воскликнул он. — Было б хоть лето… Хотя и сеновал не подойдёт, потому что за мной всё время шастает этот… Селсид.
Девушка приятно зарумянилась.
— Ничего… Вот уж действительно — лучше не на бегу.
— Ты права. Наверстаем. И праздник потом устроим. Я понимаю, тебе же хочется платье, застолье, танцы, подарки…
— Ты главное до конца войны доберись в полном комплекте и здравии, а всё остальное уже приложится.
Он наклонился и поцеловал её в висок — что-то большее было немыслимо в окружении толпы, да и в относительном уединении шатра тоже. Слишком уж он был взвинчен, а она — ошеломлена и смущена.
ГЛАВА 9
— А чему ты удивляешься? — спросил Санджиф, с трудом укладываясь на постеленное поверх лапника покрывало. — В походе по традиции все религиозные обряды свершаются без предварительных процедур. Сам понимаешь, люди могут погибнуть уже на следующий день, тут не до соблюдения всех формальностей.
— Так священник не мог нам отказать в браке?
— Формально — нет. Засомневался, конечно, потому что брак любого представителя знати — это вопрос политики, а ты ко всему прочему ещё и несовершеннолетний. Но тут вопрос такой… Представитель церкви тебе не опекун, он не обязан следить, чтобы ты чего не натворил. Зато должен совершать таинства. Одно из которых и совершил.
— А твой отец?
— А что мой отец?
— Я ожидал, что он будет следить за тем, чтобы интересы его дочери… ну, твоей сестры… были соблюдены.
— Об этом он никогда не забудет, — неаристократично рассмеялся юноша-аргет. — Но поскольку он совершенно не обеспокоен на эту тему, видимо, возражений не имеет.
— Почему же? — удивился Илья.
Санджиф стеснённо покосился на Мирним.
Они сидели у собственного костерка, разложенного под тентом от шатра. Днём лагерь опять перенесли на несколько десятков километров к северу, в горы, где снег по-прежнему был сухим и колким, как жгущая глаза позёмка, а мороз схватывал палатки ледком не только снаружи, но и изнутри — даже несмотря на походные печурки. Ветер продирал, словно асфальт, по которому неудачно проехался лицом, и у костерка можно было более или менее усидеть только в окружении палаточных стенок хотя бы с трёх сторон. Потому что иначе холод так донимал со спины, что ты начинал чувствовать себя грешником, терзаемым в аду: в лицо бил огненный жар, а за спиной бушевал трескучий мороз.
— Нас просили воду погреть, — напомнил Фёдор и пристроил на костре котёл. — Может, хоть чаю попьём…
— Размечтался… — Вджера, на родине привыкшая к намного более ласковому климату, ёжилась и куталась в меховой тулуп. — Слушайте, может пойдём в шатёр? Околеть же можно.
— Ещё нельзя. Там пока не закончили. Закончат — позовут.
— Я не понимаю, почему для занятий магией нужен аж целый шатёр!
— Магов много, систем, которые им нужно составить, — тоже. Чему удивляться? Представь, как бы системщики колдовали на таком морозе? Нам-то хоть не надо пальцами особо шевелить.
— Если сейчас пальцами не шевелить, потом можно без них вообще остаться, — назидательно произнесла Искра.
— Не искри!
— Ей можно, это же понятно!
— Саф, так что там с твоим отцом, почему он не возражает, объясни? — нетерпеливо прервал Илья. — Разве это логично?
— Ну понимаешь, ты и так во многом уступил. Если на тебя нажимать слишком сильно, ты же можешь и взбеситься. Ну и ещё то, что ты всё-таки женился на девушке из Ночного мира, причём из низов… В смысле на незнатной. Это может понравиться народу, понимаешь. Сейчас мнение народа тоже важно. Любая поддержка сгодится.
Петербуржец переглянулся с Мирой — он ещё не привык воспринимать её как жену, тот факт, что они обменялись кольцами в соответствии с местными законами, не затрагивал глубин его восприятия. Просто теперь было осознание того, что желаемое уже не упущено безнадёжно, и радовало то, как Мирним теперь вела себя с ним. Ласковая, восторженная, внимательная… Она никогда раньше не смотрела на Илью с таким обожанием и как-то даже снизу вверх. Подобное отношение оказалось настолько приятно, что ему даже в голову не приходило усомниться в своём поступке, поэтому он вообще не возвращался к нему мыслями. Поэтому и не ощущал себя так, словно совершил какой-то очень важный шаг.
— Не возражаете, если я к вам подсяду? — весело спросила госпожа Шаидар, выступая из морозного тумана. Она мимолётно кивнула Селсиду, сидевшему в стороне так тихо, что о его присутствии школьники очень быстро забыли. Тот не отреагировал. — Ждать осталось совсем чуть-чуть, там уже заканчивают.
— Да мы ничего, — ответил Фёдор, не в силах справиться со стучащими вовсю зубами.
— Ага, вижу. Я вам горячего чая принесла. Какого-то вашего… Не знаю, — женщина отвернула крышечку и задумчиво понюхала. — Ароматизированного. Короче, какого нашла. Пейте, а то закоченеете совсем.
— Не представляю, как вообще солдаты ночуют под открытым небом зимой, — дрожа, процедил Фёдор.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
