— А следовало бы.
— Нет! — отрезала Катерина.— Он такой же, как ты. Мошенник и негодяй, а мошенникам и негодяям нужно держаться вместе.— Она высыпала золото на стол и принялась делить его на кучки. Свет от фонаря, падая на монеты, желтоватым блеском отражался на ее лице.
— Вернешься теперь в Кадис? — спросил Шарп.
Она кивнула и подбросила монетку.
— Найдешь мужчину?
— Богача.— Монета, упав, завертелась на столе.— А что еще делать? Больше я ничего не умею. Но прежде мне хотелось бы увидеть настоящее сражение.
— Женщине на поле боя не место.
— Может быть.— Она пожала плечами и улыбнулась.— Сколько ты хочешь, Ричард?
— Сколько дашь.
Катерина отодвинула в сторону изрядную кучку.
— Ты дурак, капитан.
— Наверное. Да.
Где-то на юге две армии шли навстречу друг другу. Шарп подумал, что еще мог бы успеть туда, а в сражении от денег пользы нет. Другое дело память о женщине — это всегда приятно.
— Давай отнесем золото наверх,— предложил он.
Так они и сделали.
Заметил драгун и один из адъютантов генерала Лапены. Увидев, что они выходят из оливковой рощи и направляются к отряду, дожидающемуся у дальнего края гати, он доложил об этом генералу, который, позаимствовав подзорную трубу и положив ее на плечо адъютанту, приник надолго к окуляру.
— Dragones,— процедил Лапена сквозь зубы.
— Их немного,— коротко бросил сэр Томас.— К тому же они далеко. Господи, что там с этой пушкой?
Пушка, девятифунтовое орудие с шестифутовым стволом, крепко застряла, уйдя под воду так, что на поверхности осталась только верхушка левого колеса и угол казенной части. Упавшая лошадь отчаянно забилась, когда пушкарь попытался удержать ее голову над водой, и хотя стоявшие вдоль гати стрелки удержали остальных животных, те заметно нервничали.
— Уберите передок! — распорядился сэр Томас и, убедившись, что его приказ не дает нужного эффекта, сам подъехал к гати.— Мне нужна дюжина парней! — крикнул он ближайшему офицеру.
Взвод португальских пехотинцев последовал за генералом, который осадил коня возле сорвавшегося орудия.
— В чем дело? — резко спросил он.
— Там, похоже, яма, сэр,— ответил лейтенант, вцепившийся в колесо тонущей пушки.
Сержант и трое пушкарей пыхтели рядом, пытаясь отсоединить передок, и в конце концов им удалось вырвать штырь из ушка. Передок с плеском выскочил на дорогу. Само же орудие полностью ушло под воду, а глаза лейтенанта побели от страха — пушка могла запросто утащить его за собой.
Сэр Томас расстегнул ремень, передал его лорду Уильяму, который не отставал от генерала ни на шаг, потом снял треуголку — ее принял адъютант,— и ветерок шевельнул редкие седые волосы. В следующий момент генерал сполз с седла и оказался по грудь в серой воде.
— У нас в Тае похолоднее будет,— сказал он, подставляя плечо под колесо.— Давайте, ребята.
Вода подступила ему до подмышек. Ухмыляющиеся португальцы и стрелки поспешили на помощь. Лорд Уильям не понял, зачем понадобилось отпускать лошадей, но потом догадался: генерал опасался, что орудие, вылетев на гать, может придавить лейтенанта. Сэр Томас хотел сделать все спокойно и аккуратно.
— Подставляйте спины! — рявкнул шотландец.— Взялись… Давай!
Пушка шевельнулась. Из воды показалась казенная часть, потом верх правого колеса. Один стрелок потерял равновесие, поскользнулся и, взмахнув руками, упал на спицу. Пушкари накинули канат на хобот лафета и потянули.
— Пошла! — воскликнул сэр Томас. И верно, пушка вылезла из воды, накренилась и медленно вползла на мост.— Прицепите! — сказал генерал.— И вперед! — Он вытер руки о промокшие бриджи. Орудие уже прикрепили к передку, щелкнул кнут, и пушка покатилась. Португальский сержант, заметив, что генералу трудно из-за потяжелевшей от воды одежды забраться в седло, бросился на помощь и подтолкнул сэра Томаса вверх.— Премного благодарен.— Генерал подал ему монету и устроился поудобнее.— Вот так это делается, Уилли.
— Сведете вы себя в могилу,— покачал головой лорд Уильям.
— Ничего, майор Хоуп знает, что делать с телом.— Сэр Томас промок до нитки и дрожал, но при этом довольно улыбался.— А вода-то холодная, Уилли! Чертовски холодная. Присмотрите, чтобы тем парням дали переодеться.— Он вдруг рассмеялся.— Знаете, когда я был еще парнишкой, мы однажды загнали лисицу в Тай. Чертовы собаки носились по берегу, ничего не делали, только лаяли. Так я заехал в реку и поймал лису голыми руками. Считал себя героем! А дядя меня за это выпорол. «Никогда не делай за собак их работу» — так он мне сказал. Но иногда приходится. Да, иногда приходится.
Драгуны повернули на север, не приблизившись к переправившимся союзным частям даже на милю, а когда увидели направляющуюся в их сторону легкую кавалерию Германского легиона, перешли на галоп и вскоре скрылись из виду. Испанцы по-прежнему переправлялись с ужасающей медлительностью, так что к тому времени, когда две бригады сэра Томаса прошли гать, уже наступили сумерки. Дорога постепенно уходила все выше и выше, и армия, не встречая больше никаких помех, шла к мигающим на вершине холма огонькам Вехера и к полуночи достигла оливковой рощи, где и остановилась на привал. Сэр Томас смог наконец избавиться от мокрой одежды и устроился у костра.
На следующий день фуражиры вернулись в лагерь с небольшим стадом тощих бычков, овец и коз. Сэр Томас хмурился и ворчал, сетуя на неповоротливость испанцев, а потом, чтобы хоть чем-то себя занять, отправился с эскадроном немецких кавалеристов на разведку и с удивлением обнаружил к северу и востоку от лагеря несколько групп неприятельских всадников. У реки к нему присоединился отрад испанской кавалерии. Их командир в звании капитана носил желтые бриджи, желтый жилет и голубой мундир с красными кантами. Поприветствовав сэра Томаса и, очевидно, решив, что генерал не знает испанского, он заговорил с ним по-французски.
— Они за нами наблюдают.
— Пусть себе,— ответил по-испански сэр Томас, поставивший себе целью выучить язык еще при первом назначении в Кадис.— Такая у них работа.
— Капитан Сараса,— представился испанец, после чего достал из седельной сумки длинную сигару. Один из его людей ту же высек огонь, и капитан долго попыхивал, пока не затянулся как следует.— У меня приказ — в бой не ввязываться.
По хмурому тону испанца сэр Томас понял, что приказ капитану не по душе. Похоже, ему не терпелось испытать своих людей в стычке с французским кавалерийским постом.
— Значит, у вас приказ? И какой же? — нарочито равнодушно поинтересовался он.
— Приказ генерала Лапены. Сопровождать и охранять фуражиров. Не более того.
