Читаем без скачивания Загробная жизнь - А. Фомин

Мало этого. На том свете грешники снова войдут во враждебное отношение к Богу. Каким образом? В силу страстей своих. Бог отнимет у них предметы для удовлетворения их страстей, например, у сребролюбца – деньги, у человека ученого, который занимался только науками и не веровал ни во что духовное и Божье, - его книги и другие принадлежности его ученых занятий. Человек, преданный страсти и насильственно сдерживаемый от нее, беспокоится, гневается и ожесточается против других, это видим и теперь. Заключите вы в темную комнату на несколько дней человека рассеянного или сильно развившего в себе плотскую страсть. Давайте этому человеку пищи лишь столько, сколько нужно для поддержания его сил. Запретите ему при этом молиться и вспоминать о Боге. Думаете ли вы, что этот человек успокоится от своей страсти? Нет, страсть не перестанет тревожить его. Или возьмите в пример человека нетрезвого: разве нетрезвый человек любит тех, которые сдерживают его от порока? Наконец, обратите внимание в своей среде на тех, которые несколько раз были наказываемы. Не еще ли более эти наказанные (хоть и не все) ожесточаются от наказания при всем сознании своей вины? Фараон не в большее ли ожесточение приходил, когда Бог посещал его казнями? Подобно всем этим примерам и грешники в той жизни будут скучать по своим страстям, а затем будут питать ненависть к Богу и ожесточаться против Бога, который своим правосудием и властью свяжет их. После этого рассудите может ли быть конец их удалению от лица Божьего?

Другие думают видеть учение, противное вечному продолжению мучений, в словах апостола Павла: «сам спасется, но так, как бы из огня» (1 Кор. 3: 15). Объясню вам эти слова подробно. Апостол ведет речь о том, как каждый из христиан действует или живет для Бога. Вера в Иисуса Христа, как спасителя мира, одна у всех, но дела весьма различны:  у одних дела как золото, у других – как серебро, а у некоторых подобны дровам, сену и тростнику. Все человеческие дела в свое время подвергнутся строгому испытанию, как бы в огне: «каждого дело обнаружится; ибо день покажет, потому что в огне открывается, и огонь испытает дело каждого, каково оно есть». Без сомнения, золото, серебро и драгоценные камни, как вещи несгораемые, сохранятся в огне. Так-то и добрые чистые дела праведника вынесут испытание на Страшном суде Божьем. Но дрова и солома, обыкновенно, скоро воспламеняются от огня и превращаются в пепел. То же будет и с делами грешника: дела его окажутся ничтожными, без всякого значения для вечной жизни. После этого о нем-то самом замечается: «впрочем сам спасется, но так, как бы из огня». Слово «спасется» и хотят некоторые толковать в пользу спасения грешника. Но этим словом, собственно, выражается то, что грешник останется цел, что не обратится в ничто, подобно тому, как погибнут его дела, что будет жить вечно для огня, или чтоб терпеть наказание в огне.

Итак, нераскаянная жизнь человека на этом свете, без всякого сомнения, влечет за собой вечную муку в будущем веке.

Но вам страшно за тех несчастных, которых постигнет мука? Вы жалеете их? Вы говорите: «пусть неизбежна вечная казнь нераскаянным; пусть неизбежно будет удаление их от Бога на бесконечные века: по крайней мере, не были бы столь ужасны мучения их». Действительно, страшиться всей душой нужно за этих людей. Плакать о них следует самыми горькими слезами. Страшиться и плакать за них следует тем более, что сами-то они в этой жизни не обнаруживают ни боязни, ни плача за свою участь. Если бы тебе окончательно было известно об известном человеке, что он осужден на вечные мучения и что не избегнет их по своей закостенелости; если бы ты уже мог представить себе, как тело этого человека горит адским огнем, как его угрызает неусыпающий червь: не содрогнулся бы ты за него, хоть бы был самого равнодушного характера? Не дал бы ты ему совета, чтобы он пожалел самого себя, если б даже это и был твой жестокий обидчик или злейший враг? И не обличил бы ты его в безбожии и злобе, как некогда святые мученики, умирая, обличали своих безбожных мучителей? Пример для этих чувств видим и в Самом Спасителе нашем.

Он возмутился духом, т.е. вышел из обыкновенного тихого состояния Своего, когда видел перед собой на Тайной Вечери того, который будет гореть вечным огнем. И тем прискорбнее Ему было видеть навеки погибающего Иуду, что перед этим только Он сказал всем ученикам: завещаю вам… царство…, сядете на престолах…, т.е. выразил обещание о вечной награде, от которой, между тем, Иуда свободно отказался. Так доброе сердце не может не ужасаться за тех людей, которых ожидает вечная мука! Так, не только мучиться самому в аду, но и видеть адские мучения другого (если б это случилось) столь страшно, что и сказать нельзя! Это значило бы (допустим такое ничтожное сравнение) то же, что видеть человека, перебегающего из угла в угол в доме, который весь объят пламенем и из которого выбежать нельзя, или стоять у отверстия глубокого колодца и слышать оттуда отчаянные вопли человека, который упал в этот колодец и никакими силами не может быть оттуда извлечен.

Но каждый из нас должен больше заботиться  о собственной участи, чем рассуждать о том, что принадлежит суду Божьему и воле Божьей, чем настаивать, чтобы были облегчены грешнику будущие мучения. Если мы слышим теперь о вечной муке, слышим не однажды, а сто раз, то и должны стараться избегнуть ее. Должны мы, без сомнения, заботиться в настоящем случае и о ближних, как о самих себе. Но заботливость наша здесь должна состоять, собственно в том, чтобы убеждать к покаянию и исправлению жизни тех, которые совсем забыли Бога, будут ли они нам свои или чужие, желают ли послушать нас или нет. К этим советам и мольбам пред забывшими Бога (для кого такая заботливость удобоисполнима) мы должны присоединять молитву об избавлении их от вечного огня. А были, кстати скажу вам, столь высокие, любящие души, что о ближних-то в этом смысле заботились более, чем о себе, что готовы были сами-то как бы погибнуть навеки, только бы видеть других спасенными. Так пророк Моисей, умоляя Бога за евреев, которые преклонили колена идолу, сказал: «если не простишь греха их, то изгладь меня из Твоей книги, где записаны Тобой предназначенные для вечного блаженства» (Исх. 32: 32).

О, если б мы чаще размышляли о будущей участи грешников! Тогда в большом страхе Божьем мы проводили бы свои дни. Тогда, например, гордый ненавистник оставил бы свою ненависть, блудник и прелюбодей прекратили бы свои преступные связи, пьяница положил бы твердую решимость не упиваться вином; грабитель и убийца отложили бы свое намерение о новых преступлениях; человек, во все дни веселящийся, побоялся бы страшной участи своей за гробом. Тогда меньше было бы разбирательств в наших судах, опустили бы тюремные замки, закрылись бы многие дома увеселений, больше народа было бы в церквях; потребовалось бы более духовников для принятия исповеди от говеющих, более было бы желающих поступать в монастыри. Тогда не роптали бы мы на те неблагополучия и несчастия, которым посещает нас Бог, не тяготились бы столько страданиями в жизни, сколько тяготимся теперь, не тосковали бы о лишении нас наград и разных даров счастья, напротив, за все благодарили бы Бога; в счастье и довольстве своем не доходили бы до забвения Всевышнего и презрения к ближним. Тогда мы не жалели бы себя для поста, молитвы и разных христианских подвигов. Что значат десять или двадцать лет, которые мы проведем в добровольных трудах ради Царства Небесного или же в таких скорбях,  которые свыше посылаются нам? Годы эти, как песчинка в груде песка в сравнении с теми мучительными веками, от которых мы избавимся богобоязненной своей жизнью, но которых не избегнем в случае своей неисправимости. Кроме того, и трудные в настоящей жизни годы благочестивого человека уже доставляют ему много приятного и отрадного, так что, говоря решительно, это человек и теперь чувствует себя счастливее мирских счастливцев.

Да, полезно было бы нам как можно чаще вспоминать и подробнее размышлять о вечной муке. И необходимо размышлять о ней грешнику, есть ли на это у него досуг или нет досуга. Впрочем, известны люди, которые редко размышляют об этом предмете, и ничего не теряют. Кто же это? Это ревностные христиане, которые проводят свои дни в молитве, часто приобщаются Святых Таин, творят другие добрые дела. Эти люди уже не боятся вечной муки: они боялись ее раньше, но потом чувство боязни сменилось в них крепкой надеждой на Бога. И как им, в самом деле, опасаться, что они будут отвергнуты Богом, если здесь находятся в постоянном общении с Ним, если столь тесно соединяются с Иисусом Христом в Святых Тайнах, если столь усердно и в продолжение столь многих лет молятся о Царстве Небесном? Или Бог изменит им, или они изменять Богу? Еще может случиться последнее, а первого никогда не будет: «у Бога нет изменения и ни тени перемены» (Иак. 1: 17), «Он пребывает верен» (2 Тим. 2 : 13). Правда, и это люди не считают себя достойными Царства Небесного: но в них глубоко упование на милость Божью.