– Что ж, славно повеселились.
Джада в ужасе посмотрела на него.
23 часа 33 минуты
По дороге обратно Вигор изучал потемневшую от времени серебряную шкатулку. Она лежала на кресле рядом с Дунканом, накрывшим ее рукой.
Монсеньор представлял себе содержимое шкатулки. Однако подобные мысли мучили не его одного.
– В этой шкатулке должен быть спрятан ключ, – нарушил молчание Иосип. – Какое-то указание на то, куда отправиться дальше.
Вигор вспомнил зашитый глаз на переплете древней книги – и спрятанные за ним тайны.
– Вероятно, ты прав. Как только мы вернемся в твою библиотеку, надо будет заняться исследованиями.
Должно быть, от Иосипа не укрылось прозвучавшее в его голосе сомнение.
– В чем дело?
Вигор неопределенно махнул рукой.
– Так, просто устал, – солгал он.
– Хочется узнать, сколько еще реликвий Чингисхана осталось, – задумчиво промолвил Иосип. – На сколько кусков разделили тело великого хана?
Вигор повернулся к своему другу, удивленный его слепотой.
– Осталось всего одно место.
Иосип нахмурился.
– Почему ты так уверен?..
И тут его взгляд озарился пониманием. Он похлопал монсеньора по колену.
– Пусть твое тело устало, друг мой, но рассудок твой бодр.
Монк, слышавший этот разговор, встрепенулся.
– Как насчет того, чтобы объяснить тем, кто слаб и телом, и рассудком?
Вигор одарил его теплой улыбкой.
– Шкатулка, которую мы сейчас обнаружили, серебряная. – Он кивнул на ларец, лежащий рядом с Дунканом. – Но, по словам венгерского епископа, шкатулка в гробнице Аттилы была железной.
Иосип возбужденно выпрямился.
– Это означает, что последний ларец, содержащий величайшее сокровище, за которым мы охотимся, должен быть золотым.
Монк вынужден был признать справедливость его рассуждений.
– Подобно трем шкатулкам с мощами святого Фомы. Железной, серебряной и золотой.
Вигор кивнул.
– Мы в одном шаге от пропавшей могилы Чингисхана.
Дункан похлопал по шкатулке ладонью.
– Это если вы сможете разгадать загадку корабля, сделанного из человеческих костей.
Вигор вздохнул, моля Бога о том, чтобы тот дал ему силы пройти через это испытание.
Продержаться бы еще совсем немного…
Пилот сообщил хорошие известия.
– Ребята, мы вернулись туда, откуда вылетели. Но, возможно, придется на ночь задраить люки. В такую погоду не позавидуешь ни человеку, ни зверю, у которого нет надежной норы.
Вигор оглянулся на темнеющую на горизонте тучу. Похоже, черный буран не отказался от погони и надвигался всей своей мощью.
Прекрасно понимая, что случится в ближайшее время, пилот быстро направил вертолет вниз к ржавому остову корабля, спеша укрыться за ним. Несомненно, огромному судну уже приходилось видеть на своем веку подобные бури, и он был готов к новому испытанию.
Монсеньор Верона с облегчением откинулся на спинку кресла.
«Спустившись под землю, мы будем в безопасности».
Глава 16
19 ноября, 02 часа 44 минуты
по корейскому поясному времени
В море у побережья Южной Кореи
Сейхан стояла на палубе эсминца ВМС Соединенных Штатов «Бенфолд», вооруженного крылатыми ракетами. Она была в чужой теплой куртке с откинутым назад капюшоном, отороченным мехом. Молодая женщина больше не могла выносить тесноты закрытых отсеков, толчеи человеческих тел, кают без окон, выкрашенных одними и теми же унылыми красками. Ей был нужен свежий воздух, поэтому она поднялась на палубу.
Ночь была морозной, звезды блестели бриллиантами, и даже комета была похожа на глыбу льда, которую протащили по небу. Эсминец шел полным ходом на юг, держась территориальных вод Южной Кореи. Пока что Пхеньян не поднял тревогу. Скорее всего, властные структуры стыдились открыто признать свое поражение. Тем не менее, спасение можно было считать чудом. Грей находился в лазарете, где ему обрабатывали рану.
Мысли Сейхан вернулись к тому мгновению, когда она выстрелила из пистолета, повинуясь инстинкту самосохранения, слепая ко всему окружающему. Она собиралась только свалить водителя, чтобы получить мотоцикл. И все же…
«Я едва не убила Грея».
У нее за спиной открылся и закрылся люк. Сейхан закрыла глаза, недовольная тем, что ей помешали. Послышались приближающиеся шаги, чей-то силуэт встал у леерного ограждения рядом с ней. Сейхан ощутила аромат жасмина. Она испугалась. Если дать этому аромату волю, он затянет ее назад в прошлое. Даже сейчас у нее перед глазами появился образ вьющейся лозы, залитой солнечным светом, с малиновыми цветками, вокруг которых с жужжанием вьются толстые пчелы.
Сейхан прогнала прочь эту картину.
– Чи, – ласково произнесла мать, называя ее прежним именем. В единственном слоге, сорвавшемся с ее уст, было слишком много боли для такого короткого имени.
– Я предпочитаю имя Сейхан, – ответила дочь, открывая глаза. – С ним я прожила гораздо дольше, чем со всеми другими.
Маленькие руки схватили ограждение рядом с ее руками, не прикасаясь к ним, однако достаточно близко, чтобы Сейхан в ночном холоде ощутила исходящее от них тепло. И все же их по-прежнему разделяла огромная пропасть.
Сейхан тысячу раз пыталась представить себе воссоединение с матерью, но она никак не могла предположить, что это будет встреча двух чужих людей. Всю дорогу в вертолете Сейхан всматривалась в лицо матери. Черты его были ей до боли знакомы: дуги бровей, изгиб нижней губы, форма глаз. Но в то же время это было совершенно незнакомое лицо. И дело не только в багровом шраме и татуировке; все было гораздо глубже.
В последний раз Сейхан видела свою мать, когда была еще девятилетней девочкой. Теперь, по прошествии двух десятков лет, она смотрела на нее взрослым человеком. Она уже не была той девочкой. И ее мать не была той молодой женщиной.
– Скоро мне нужно будет покинуть тебя, – сказала Гуань-инь.
Сейхан сделала глубокий вдох, проверяя, какое действие произвели на нее эти слова. У нее угрожающе защипало в глазах – но только потому, что она не почувствовала абсолютно ничего. И это явилось жутким открытием.
– У меня есть обязательства, – продолжала мать. – Мои люди в опасности, и им нужна моя помощь. Я не могу их бросить.
Сейхан едва сдержала горький смешок.
Должно быть, Гуань-инь также почувствовала грустную иронию своих слов.
– Я тебя искала, – после долгого молчания тихо произнесла она.
– Знаю. – Сейхан уже знала это от Грея.
– Мне сказали, что ты умерла, однако я продолжала искать до тех пор, пока это не стало слишком больно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
