Читаем без скачивания На войне как на войне - Сергей Самаров

Что-то просигналил идущий чуть выше по течению тяжеловесный квадратный толкач.

— Что он? — спросил генерал рулевого.

— Предупреждает, что мы близко к бакену идем.

Но у нас посадка высокая. Не впервой. Проскочим.

Они в самом деле проскочили легко. И если бы не предупреждение, Легкоступов и не подумал бы, что под днищем мель. Скоро стал заметен и сам причал, к которому рулевой правил. У причала стоит водный трамвайчик, пассажиры неторопливо поднимаются по трапу.

На берегу ждет «уазик».

— Наш?

— Наш, — сказал майор Рамзин. — Номер отсюда еще не вижу, но другому здесь делать нечего. Тут вообще машин не бывает без надобности.

Генерал вспомнил недавние слова майора о том, что, возможно, придется ловить попутку, и понял, что это была простая отговорка.

Они причалили с края, противоположного водному трамвайчику, выпрыгнули на толстые крашеные доски покрытия, не дожидаясь, пока подадут трап. Борт катера пришелся вровень с причалом.

— Ждите, — сказал майор Рамзин рулевому. — Позагорать можете...

— Это для нас дело привычное, — рулевой почесал заскорузлыми пальцами живот.

«Уазик» в самом деле дожидался их.

— На спортивный аэродром, — прозвучала команда.

— Есть на аэродром, товарищ майор, — улыбаясь, ответил развязный водитель-солдат. На генерала, поскольку тот был в гражданском, водитель внимания не обратил, как и на московских офицеров. Гражданские для солдата не существуют.

Проселочная дорога долго петляла меж лесков и перелесков, очень друг на друга похожих, отчего создавалось впечатление, будто кружат они по одним и тем же местам. Но потом выехали на большое поле, пересекли его, проехали еще один лесок и оказались на самом аэродроме.

— "Л-200", товарищ генерал, на месте. Он у них только один, — сказал Рамзин. — Наверное, только что прилетел. Нас должны ждать, я по телефону строго предупредил, чтобы летчика не отпускали.

«Уазик» сразу проехал к большому и длинному бараку под шиферной крышей. Остановился в облаке пыли.

— Сюда, — показал майор на дверь.

Они вошли. В штабной комнате сидели только двое.

Рамзин представился, не называя своих спутников.

— Да, мне передали, — поднялся высокий мужчина с одутловатым лицом. — Пройдемте в соседний класс. Там и поговорим.

Класс представлял из себя типичный класс — в три ряда столы со стульями, на стенах учебные пособия с различными двигателями, механизмами и тягами, представленными в разрезе.

Не затягивая разговор, майор Соломин достал из «дипломата» крупную фотографию Ангела и положил на стол.

— Сегодня ночью вы перевозили этого человека... — не спросил, а сказал утвердительно.

Летчик глянул.

— Вы уверены? — спросил. Соломин растерялся.

— А разве нет?

Летчик взял фотографию в руки, почти минуту рассматривал, потом вздохнул и положил ее на стол.

— Это Леха Ангелов. Я его отлично знаю. Мы вместе в Афгане воевали. Мой вертолет был прикреплен к ихней отдельной роте спецназа. Ангелов тогда в старлеях ходил и командовал взводом. Потом ему дали капитана и отправили командовать ротой в отдельном батальоне в Фатьяхе.

— Ну и что...

— А того, кого я сегодня перевозил, зовут Сергеем. Парень в сознание пришел только перед посадкой. Еле-еле его с крыла сняли.

— А сопровождала больного вот эта женщина? — Майор Рамзин достал фотографию Тани.

Летчик опять рассматривал снимок долго.

— Вообще-то похожа. Только эта, мне так кажется, слегка посимпатичнее. А так и спутать можно. Только эта моложе. Намного...

— Это снимок восьмилетней давности.

— Нет, мне кажется, не она. Хотя спорить не буду...

— Ваш механик ее опознал.

— Вот с механика и спрашивайте. А я если не знаю точно — зачем буду человека оговаривать... Все? Вопросы исчерпаны? А то мне отсыпаться пора. Слава богу, не на войне...

— Когда вы в последний раз видели Ангелова? — спросил Легкоступов.

— Ого... Когда... В Афгане еще...

— Больше не встречались?

— К сожалению, нет. А что, он вам понадобился?

На этот вопрос никто не ответил. И даже поблагодарить летчика забыли, сразу вышли, расстроенные.

А тот проводил их легкой усмешкой и довольно проворчал под нос:

— Бедовый Леха парень...

Конечно же, он узнал Ангелова сразу. Но Леха работал в разведке. А с разведчиками всякое бывает. Если тот не захотел узнать старого боевого товарища, значит, так и надо.

...Опять машина, опять катер, опять «Газель» на другом берегу. И городская жара уже не чувствуется, не замечается. Легкоступов за всю дорогу назад не сказал ни слова. Он уже понял, что Ангел остался непойманным. Если бы его удалось перехватить в московском аэропорту, даже с любыми поддельными документами, по этим документам была бы возможность проследить путь с берегов Волги в столицу. Но время уже упущено.

А здесь его искать уже не стоит.

Значит, надо возвращаться в Москву ни с чем...

И все начинать заново.

2

Проснулся я в своей комнате. Что-то слишком часто меня переносят. Мне это не нравится. Инвалидность инвалидностью, а ходить и даже направление движения выбирать я больше привык самостоятельно.

Но сразу кольнула мысль:

«Провалился...»

Я отчетливо вспомнил, что требовал у профессора назвать мне пароль.

Какой пароль?

Если бы я сам мог это знать...

Я сел на кровати. И тут же раздался телефонный звонок, словно полковник Мочилов только и дожидался момента моего пробуждения.

Я не ошибся. Звонит он.

— Товарищ капитан, как вы себя чувствуете?

— Как таракан, плавающий в унитазе.

— Вы можете пройти ко мне в бункер? Или лучше мне к вам зайти?

— Я сам приду. Только сначала приведу себя в порядок. Душ приму.

— Хорошо. Я жду вас. Не задержу надолго. Просто небольшой разговор. И все...

Я положил трубку и потянулся, хрустнув суставами. В принципе чувствую я себя не совсем вареным. Только страшная сухость во рту. Но это естественно после пентотала.

Я выпил сразу три стакана воды и залез под душ. Прохладные струи туго обтекали тело. Наслаждаясь ими, я попытался сообразить, что произошло.

Очевидно, я не рассчитал свои силы. Пентотал оказал слишком сильное действие. Я уснул. Но перед этим затребовал пароль. Пароль для открытия чего-то из глубин своей памяти.

Чего?

Я не знаю никакого пароля!

Но этот пароль знает моя память... Моя закрытая память... Она запечатана этим паролем, как бутылки дорогого вина запечатывают сургучом. Достаточно дорогая память, если она охраняется по шестой категории... К генералам меня приравняли.

Лестно!

Только что это мне дает и чем это мне грозит?

Интересно, какие советы смог дать полковнику Мочилову уважаемый полковник медицинской службы. Он сам с работой не справился. Профессор не сумел назвать пароль, и организм выполнил какую-то другую установку. Или же я уснул даже без установки. После пентотала это почти естественно.

В любом случае решать мою судьбу будет полковник Мочилов. И следует с ним поговорить, прежде чем строить планы.

Вытеревшись жестким полотенцем до такой степени, что цветом кожи стал напоминать индейца, я оделся и вышел. После вчерашней грозы воздух успел снова нагреться. И даже лужи высохли.

Привычный пинок в левый угол березовой поленницы открыл мне дверь в бункер. Я спустился, постучал в кабинет.

— Войдите.

Полковник один. Мне хотелось бы задать пару вопросов и профессору, но, очевидно, уважаемый Федор Сергеевич поспешил ретироваться, не добившись результата. Но мне кажется, что даже без существования пароля он не смог бы его добиться.

— Федор Сергеевич, как я понимаю, покинул нас? — спросил я, усаживаясь на привычный жесткий стул.

— Он сказал, что ему здесь делать нечего. Заглянуть в ваш мозг может только тот, кто знает пароль. А его знал лишь профессор Радян. И...

— И?..

— И вы...

— Если бы дело обстояло так...

— Именно так оно и обстоит. В какой-то момент вы сможете пароль вспомнить. Может, это произойдет во сне, может быть, в белой горячке — Федор Сергеевич говорит, что и такие случаи бывают. Он белую горячку называет самопроизвольным выходом на астральный уровень. Но — можете... А он — нет...

— И что же?

— Я попал в сложную ситуацию. Вы являетесь носителем очень важной информации. Но эту информацию достать из вас невозможно. Вас, по идее, следует держать здесь, в центре, под семью замками...

— Бесполезно, — коротко констатировал я. — Пожалейте своих людей...

— Я тоже думаю так. Вы слишком опасны, когда взаперти. Компромисс выгоднее обеим сторонам. И гораздо лучше нам наладить сотрудничество, чем конфликтовать. Вам эти данные все равно ни к чему. Вы не ученый-генетик. Можете вы мне обещать, что — случись какой-то проблеск, вы сразу выйдете на связь с куратором?

— Могу. Только я хотел бы знать, что за данные хранятся под моей вскрытой не однажды черепной коробкой. И при чем здесь моя ученость или неученость?