Это дым. Вдруг сильный порыв ветра разогнал облако в разные стороны, мелькнули красные языки пламени. Город горел.
Зигварт выбежал на улицу и стал торопить шофера. Они помчались в город, прежде всего к дому Морленда. Там, конечно, уже знали о пожаре, но не были им особенно озабочены. Пожары случались и раньше, а в городе была отличная пожарная команда, которая уже энергично принялась за работу. Морленд все-таки собирался отправиться на пожар и зашел на несколько минут к дочери. Это сообщил Зигварту один из секретарей, знавший его как гостя в доме миллиардера. Они стояли в одной из приемных, когда дверь открылась, и в комнату вошел Морленд с дочерью.
— А, и вы здесь, мистер Зигварт? — сказал он. — Вы, наверно, заметили пожар? Мы надеемся локализовать его, чтобы устранить дальнейшую опасность. Я попросил бы вас оказать мне услугу: проводите, пожалуйста, мою дочь на виллу. Мне не хотелось бы, чтобы ее тревожил этот шум в городе.
Морленд говорил со свойственным ему хладнокровием, но Герман видел, что он был далеко не спокоен.
Взгляды обоих мужчин встретились, и в них можно было прочесть одну и ту же мысль: предостережение, недавно высказанное и принятое презрительным пожатием плеч, было теперь перед «королем долларов» грозной явью.
— Я к вашим услугам, — сказал Зигварт. — Если графиня желает…
— Нет, мне хотелось бы остаться здесь, — прервала Алиса с напускным спокойствием. — Ведь здесь нам не грозит никакая опасность.
— Разумеется, но в таких случаях люди легче теряют голову. Тебя могут напугать, преувеличив опасность. Я хотел бы, чтобы ты уехала.
Морленд повернулся к лакею, ожидавшему его с пальто и шляпой.
Пока он одевался, Алиса подошла к Зигварту и спросила его быстрым шепотом:
— Есть опасность?
— Я боюсь этого, — также тихо ответил он.
— Чего вы боитесь?
— При этой буре — всего.
Молодая женщина поняла его и решительно выпрямилась.
— Я остаюсь здесь, папа. Я не ребенок, которого надо оберегать от всего страшного. Мистер Зигварт, поезжайте с отцом и не отходите от него.
Морленд сделал нетерпеливое движение и, по-видимому, собрался возражать, но Герман уже оказался около него.
— Позвольте мне ехать с вами, — тоном горячей просьбы проговорил он. — Я здесь не останусь.
— В таком случае, едем, — коротко сказал Морленд, пожав плечами. — До свиданья, Алиса. К вечеру всякая опасность будет устранена, можешь быть в этом уверена.
Он сделал знак секретарю остаться дома и вышел вместе с Зигвартом. Через минуту оба уже сидели в автомобиле, мчавшем их к месту пожара.
Никто не знал причины пожара. В полдень пламя неожиданно показалось на верхнем этаже дома, расположенного в одной из узких улиц. Когда обитатели дома выбежали на улицу, загорелась уже крыша, а через час вся улица была объята пламенем.
Пожарная часть в Хейзлтоне была организована прекрасно и отлично выполняла свои обязанности. Пожарные энергично боролись с огнем и, несомненно, быстро справились бы с ним при тихой погоде, но усилившаяся буря превозмогла человеческие усилия. Ветер гнал пламя с крыши на крышу, из одной улицы на другую и разносил по всем направлениям, вплоть до самого предместья, пылавшие головни. В то время как все усилия были направлены на то, чтобы спасти центр города, уже занялась окраина. Обезумевшие от страха люди или бежали без оглядки, или с отчаянием пытались спасти что-нибудь из своего имущества. Всюду царил хаос, но хладнокровие и мужество американцев проявилось теперь в полную силу. С той же энергией, с которой они создали город, теперь они боролись за него с разъяренной стихией. Горожане немедленно создали отряд добровольцев, который, не теряя ни минуты, начал помогать пожарным. Морленд вызвал всех инженеров из своей конторы и поручил им руководить тушением. Начали разрушать мосты, чтобы прервать сообщение между различными частями города и прекратить доступ огню. Бесконечные струи воды направлялись на этот огромный костер, но все было напрасно, пожар все усиливался, дома загорались один за другим, улица занималась за улицей.
Алиса переживала мучительные часы. Сначала отец время от времени присылал ей известия, но потом они прекратились: у Морленда для этого не было ни времени, ни людей. К вечеру пришел строгий приказ немедленно покинуть дом и перебраться со всем штатом на виллу, так как предместью грозила опасность. Начались поспешные сборы, приказ был достаточно ясен.
И действительно, с наступлением ночи пришлось уступить огню и эту часть города: не было никакой возможности проникнуть в море пламени и дыма. Надо было спасать окраины, куда залетали искры и уже повсюду показывался дым и огонь: «городу садов», гордости Хейзлтона, где обосновались богачи, грозила серьезная опасность — ветер гнал пламя туда. Здесь не было узких улиц, но зато все эти великолепные дома были окружены парками, ставшими теперь для них роковыми, многомесячная засуха лишила деревья возможности бороться с огнем и они загорались как факелы. Скоро все дворы были окружены огненным кольцом, через которое невозможно было пробраться. Пожарные тщетно боролись с бедствием, распространявшимся с поразительной быстротой и поглощавшим одну жертву за другой. Не уцелел и дом Вильяма Морленда. Около полуночи огонь добрался и до него. Страшным, зловещим пламенем вспыхнул волшебный замок, в котором еще вчера царь Мамон давал один из своих сказочных пиров. Когда на востоке занялась заря, участь города была решена. Угасла всякая надежда, спасать было нечего.
Алиса провела на вилле мучительную ночь. Она ничего не знала об отце, но видела собственными глазами, как пожар все разрастался, охватывая одну часть города за другой, и как ее собственный дом исчез в дыму и пламени. А отец все еще оставался в городе. Алиса утешалась только одной мыслью, что Зигварт с ним и не отойдет от него, — он обещал ей это. Но и он не подавал о себе никаких известий, телефонная связь давно прервалась.
Наконец они вернулись. Было уже совсем светло, когда вдали показался автомобиль Морленда. Алиса выбежала на крыльцо и вздохнула с облегчением, увидев отца живым и невредимым. Но когда он медленно и с трудом вышел из машины, опираясь на Зигварта, она смертельно испугалась. Неужели этот усталый, сгорбленный, постаревший на несколько лет человек, был действительно ее отец. Он не ответил ни на ее объятия, ни на ее робкие расспросы, а машинально направился к дому. Она помогла ему подняться по ступенькам лестницы, но когда подвела его к дивану, он молча сделал отрицательный жест и подошел к окну. Он стоял, прижавшись лбом к стеклу, и смотрел на дело почти всей своей жизни, которое теперь было совершенно уничтожено. Зигварт вошел в комнату вслед за ним. Алиса спросила его вполголоса:
