— Тебя. А еще лучше будет, если ты уйдешь. Я больше не желаю даже слышать о тебе!
— Почему, когда у тебя скверно на душе, ты всегда выходишь из себя и ищешь, на кого бы свалить вину?
— Я сваливаю вину не на кого-нибудь, а только на тебя.
О Боже! Меган почувствовала, что начинает терять связь с реальностью. Ведь ее внутренний голос — не какая-то отдельная личность! Но, как всегда, он был прав. Ей действительно было трудно признать, что в своем несчастье виновата только она сама. Наверное, настало время положить конец всем страданиям и мучительным раздумьям, сомнениям и никому не нужному самоистязанию…
На следующий день Меган вернулась в Черринг-Кросс. Вернее, не совсем одна: ее сопровождали пятеро рослых слуг и новая горничная. Люсинда Сент-Джеймс возвратилась на неделю раньше срока, признавшись, что в ее возрасте трудно выносить лондонскую суету столь длительное время. К тому же, заявила герцогиня, у нее тысяча дел в связи с подготовкой к балу.
Старую герцогиню должен был сопровождать Девлин — в конце концов, бал состоится всего через четыре дня, — но в последний момент он от этого уклонился, сославшись на дела. По его словам, ему нужно примерно на неделю остаться в Кенте.
Меган, которую и так все время одолевали самые противоречивые мысли, невольно задумалась: а правду ли говорит Девлин? Он всегда использовал якобы неотложные дела в качестве извинения за их очередное расставание. Молчаливое, подавленное настроение, в каком он возвращался вместе с ней со свадьбы Тиффани, сохранилось до конца дня. Ночью он к ней в спальню не пришел… Может быть, увидев, как счастливы Тиффани и Тайлер, Девлин почувствовал всю несостоятельность своей полу супружеской жизни…
День, на который был назначен бал, начался сильным холодным ветром, нагнавшим огромные тучи. К счастью, погода прояснилась еще до того, как начали съезжаться гости.
Меган намеревалась именно сегодня признаться Девлину, что любит его и что солгала, сказав о выкидыше. Сначала она никак не могла решить, когда ей лучше это сделать — до или после бала, а потом подумала, что это, собственно, не имеет никакого значения: в любом случае своим признанием она испортит Девлину вечер, если герцог, конечно, появится. Пока еще он не приехал, и старая герцогиня уже начала волноваться.
Большую часть дня Меган провела в своих апартаментах. Там и нашла ее после полудня Тиффани. Новобрачная вся светилась от счастья.
— Тайлер сразу же помчался в конюшни. Он решил купить одну из чистокровных лошадей, но боится, что другие, воспользовавшись приглашением, опередят его и к концу дня все лошади герцога будут проданы. Знаешь, на этот бал едут почти все знатные дворяне. До меня дошел слух, что у вас будет сама королева! Ты даже представить себе не можешь, что сейчас творится на всем пути! А в гостиницах! Если бы у Тайлера не было здесь знакомых, мы добрались бы сюда только к ночи. Но мы…
Тиффани на миг замолчала, чтобы перевести дух, и Меган быстро вставила:
— Вам следовало приехать еще вчера, чтобы избежать этой пробки на дороге. Именно так поступил мой отец. Ты прекрасно знаешь, что тебе не нужно ждать приглашения, чтобы приехать в Черринг-Кросс. Честно говоря, я надеюсь, что ты будешь навещать меня, когда тебе захочется, и оставаться надолго.
— Принимая во внимание список ваших гостей, мы боялись, что даже в Черринг-Кросс не останется свободных комнат. Мег, я уверена, что сегодня Лондон превратился в безлюдный город.
Меган засмеялась.
— Уж тебя-то в этом доме всегда будет ждать уютная и удобная комната. Кстати, еще перед отъездом в Лондон я распорядилась, чтобы одну комнату приготовили специально для вас с Тайлером. Разве тебя туда еще не проводили?
— Ты имеешь в виду это подобие мавзолея в конце зала? «Комната»! Да, я ее видела. Горничная сейчас развешивает там мои платья, в том числе бальное. А где твое? Мне не терпится посмотреть, что ты выбрала для такого грандиозного торжества.
Меган повела Тиффани в гардеробную, где висело ее бальное платье. Оно было великолепно, но Меган не проявила обычного в таких случаях женского восторга. Старая герцогиня, которая явно приложила руку к созданию этого шедевра портновского искусства, полагала, что Меган не привыкла к той экстравагантности, которая требовалась именно для этого бала. В результате появился роскошный и вместе с тем элегантный наряд из шелка цвета сапфира и слоновой кости. Лиф с глубоким декольте расшит жемчугом, жемчужные нити и на шлейфе платья; небольшой венок из белых роз приколот сбоку к собранной в сборки юбке.
— Боже! Ты будешь выглядеть как принцесса! — воскликнула Тиффани, увидев изумительный наряд подруги.
— Нет, всего лишь как герцогиня.
Тиффани удивленно подняла брови: голос Меган звучал уныло, и вид у нее был крайне удрученный. Впрочем, Тиффани тут же угадала причину.
— Ты все еще ничего не сказала Девлину, да?
— Сегодня скажу.
— И сама себя из-за этого терзаешь, — заключила Тиффани, снова попав в точку. Меган слабо улыбнулась:
— Наверное, ты права.
— Тогда отложи это на другой день. Сегодня у тебя и без того хватает поводов для волнений.
— Что вы тут собираетесь отложить? — спросила Люсинда Сент-Джеймс, вплывая в гардеробную.
Чтобы уйти от ответа, Меган спросила:
— Девлин уже приехал?
— Только что. И уже успел мне надоесть. Стоило мне забыть одну вещь, и он сразу же… А, ладно! Надо было все-таки послать ему окончательный список приглашенных.
— Зачем? Разве вы пригласили кого-то, кто ему не нравится?
— Это было неизбежно, но дело совсем в другом. Видишь ли, прошлой ночью ему пришлось спать в конюшне.
— Вы шутите, — недоверчиво сказала Меган.
— Нисколько, — вздохнула герцогиня. — Сначала он попытался устроиться в гостинице, но ни в одной из трех, куда он обратился, не было свободных комнат. А час, по его разумению, был слишком поздний, чтобы навязываться на ночлег к кому-нибудь из знакомых. Если бы он выехал из Лондона пораньше, не было бы никаких проблем. Хотя, с другой стороны, как знать… Он просто не ожидал такого наплыва гостей, хотя я не понимаю почему. Последний раз мы давали здесь бал, насколько мне помнится, лет десять назад, но все равно Девлин прекрасно знает, что если уж Сент-Джеймсы устраивают приемы, то они всегда бывают грандиозными.
Тут Меган вспомнила, что и она до сих пор не видела списка гостей.
— А сколько человек вы пригласили?
— Около шестисот, и думаю, что от приглашения никто не отказался. Нужно учесть и тех, кого я забыла внести в список, — они непременно появятся, чтобы напомнить о себе.
Наступила продолжительная тишина. Наконец Тиффани запинаясь произнесла:
— Хорошо, что в Черринг-Кросс две смежные бальные залы.
— Я просто в изумлении, — испуганно прошептала Меган, — я и представить не могла, что когда-нибудь потребуется вторая зала…
Герцогиня сделала вид, что не заметила вызванного ее словами благоговейного восторга. Люсинда обожала сюрпризы. Именно поэтому в разосланных приглашениях она не указала, по какому случаю устраивает бал. Даже самым близким друзьям она ни словом не обмолвилась о женитьбе Девлина. Правда, ее сестра Маргарет уже все узнала, причем, к великой досаде Люсинды, раньше ее, но герцогине удалось уговорить эту болтушку до поры до времени помалкивать, что было весьма нелегко.
— Да, чуть не забыла… — сказала герцогиня, протягивая Меган шкатулку с драгоценностями. — Девлину пришлось напомнить мне, чтобы я открыла фамильный сейф, хотя не могу понять, почему он решил, что к твоему платью больше всего подойдут рубины.
Зато Меган это прекрасно понимала. Она лишь засмеялась, умолчав о том, что Девлин предложил рубины, думая, что его жена будет красоваться на этом балу в розовом. У Люсинды было еще множество дел. Ей некогда было задавать Меган вопросы о столь странном поведении. Тем не менее перед самым уходом она все-таки предложила:
— Мне кажется, тебе нужно вздремнуть, моя дорогая. Меган нашла в себе силы улыбнуться и поблагодарить Люсинду Сент-Джеймс, прежде чем та вышла из гардеробной.
