Она еще раз глубоко вздохнула и постучала в стеклянную дверь.
— Войдите.
Энн взялась за дверную ручку, полная решимости встретиться с Генри и уверенная в том, что если у него есть сердце, она разобьет его. Но не успела она толкнуть дверь, как Генри открыл ее со своей стороны.
— Господи, как я соскучился по тебе, — сказал он, заключив ее в такие крепкие объятия, что у нее захватило дух. Она невольно обрадовалась, почувствовав тепло и силу его тела, но заставила себя оторваться от него, упираясь руками в его плечи. Он внимательно посмотрел ей в глаза и сказал: — Если бы ты знала, как сильно я тебя люблю, Энн. Он поцеловал ее, прижал к себе покрепче и повторил: — Если бы ты только знала.
— Генри, я… — попыталась она что-то сказать, но его губы заставили ее умолкнуть. Она вырвалась: — Генри, пожалуйста. — Его горячие губы вновь приникли к ее рту. От ее решимости почти ничего не осталось, он уничтожил ее всего одним лишь поцелуем. Но нет, в этот раз — нет. Она вздохнула, «О Господи, как он целуется!»
— О Генри, — простонала она.
— Прошу тебя, — сказал Генри, его голос был хриплым, его руки медленно двигались, скользя от ее плеч вниз. Одной рукой он обнял ее за бедра и прижал к своему возбужденному жезлу любви. Другой рукой он ласкал ее полную грудь, большим пальцем надавливая на сосок, который мгновенно стал твердым.
— Не могу дождаться, когда ты будешь с ума сходить от моих ласк, — сказал он, покрывая поцелуями ее нежную шейку.
Беспокойная мысль проникла в затуманенный страстью мозг Энн. Он ждет… О Господи, Генри не может дождаться их первой брачной ночи!
Энн с силой вырвалась из его объятий. Она не может нормально думать, когда он прикасается к ней, целует ее, смотрит на нее так, как будто вот-вот начнет срывать одежду с них обоих.
— Вот, значит, где ты работаешь, — сказала она, отходя от Генри на дрожащих ногах.
— Я люблю тебя, Энн.
Энн глубоко вздохнула и прошлась по кабинету, делая вид, что интересуется моделями яхт, расставленными на полках вдоль стен.
— Энн, посмотри на меня.
Она не хотела смотреть на него сейчас. Она хотела представлять его в образе дьявола — с рогами, копытами и хвостом. Она не хотела видеть свет любви в его глазах. Но ей все же пришлось посмотреть на него, ожесточив свое сердце, как, должно быть, ожесточил он свое, когда просил ее выйти за него замуж, потому что она была некрасивой.
— Я люблю тебя, — сказал он. Она отвела взгляд.
— Генри, я…
— Выходи за меня замуж. — Он подошел к ней, взял ее ладонь и поднес к своим губам. Энн вырвала руку и сердито взглянула на Генри.
— Я не могу выйти за тебя замуж.
Ее слова, похоже, никак не повлияли на него. Просто из охваченного нежными чувствами человека он превратился в охваченного любопытством.
— Почему?
— Я не люблю тебя. И…
Он изогнул бровь.
— И?
— И — все. Я не люблю тебя, поэтому не могу выйти за тебя замуж. Мне очень жаль разбивать тебе сердце.
Генри стряхнул невидимую пылинку со своего пиджака.
— Со мной все будет в порядке.
— Я знаю, что это неожиданно…
— Не совсем.
Энн замерла в недоумении. Всего минуту назад он провозглашал свою бессмертную любовь, а сейчас ведет себя так, словно она сказала ему, что вместо рыбы подаст к обеду ветчину.
— Ты же знал, что у меня были сомнения.
— Я понимаю, Энн, — улыбнулся Генри. — Ну — нет, так — нет. Значит, это будет Джон Моррис?
— Кто?
— Ну, тот парень, Моррис.
Глаза Энн от удивления широко раскрылись. Все было не так, как она представляла себе. Он должен страдать, а не болтать.
— Джейк Моррисон?
— Ах, да. Прекрасный парень. Хорошо держит удар.
— Действительно, — тихо сказала Энн, замешательство было просто написано у нее на лице. — С тобой все в порядке? — Разве не этот же самый человек только что дрожал от страсти к ней?
Он еще раз улыбнулся.
— Ты имеешь в виду свой отказ? В полном порядке.
— Я вижу. Хорошо. Я… я надеюсь, что между нами не возникнет никаких недоразумений. Мы ведь будем бывать на одних и тех же летних развлечениях.
— Все будет хорошо. Оставь мне один танец на следующем балу в «Казино», — сказал он, беря ее под локоть и провожая к выходу из офиса.
— Конечно. — И в следующую секунду, плохо понимая, что произошло, Энн уже стояла, глядя на ступени лестницы, а дверь офиса тихо защелкнулась за ее спиной. Она оглянулась и увидела силуэт Генри сквозь рифленое стекло двери. Он уже сидел за столом, как будто не мог дождаться, когда она, наконец, уйдет и он сможет вернуться к работе.
* * *
— Вы тоже принимали в этом участие, не правда ли? — спросил Алекс, как только Беатрис вошла в гостиную. Она практически скатилась по лестнице, когда горничная сообщила ей, что внизу ожидает мистер Хенли. Сердце ее пело, но улыбка уже погасла, сменившись беспокойством.
— В чем? — спросила Беатрис. Но она уже знала, о чем идет речь, и ее охватил ужас.
— В том, чтобы придумать, как разбить Генри сердце.
Беатрис смотрела на него, такого элегантного в кремовых брюках и кремовом жилете под белым пиджаком. Он выглядел так по-ньюпортски — типичный портрет состоятельного молодого человека, только что сошедшего со своей яхты или экстравагантной кареты.
— Да, — сказала она. — Это была моя идея. — Она упрямо выдвинула вперед подбородок.
— Это — все, что я хотел знать, — сказал Алекс, взял шляпу, которую он, войдя, положил на диван, и пошел к двери.
— Как вы смеете! — воскликнула Беатрис, бросившись за ним. — А что вы скажете о вашем плане погубить Энн? О вашем плане найти некрасивую девушку, чтобы Генри на ней женился? Это ведь была ваша идея! Вы мне сами так сказали. Он остановился.
— Я никогда не участвовал в плане Генри. Я никогда не говорил, что мне нравится то, что он сделал. А мисс Фостер никогда не знала истинных причин, по которым он женился на ней.
— Теперь она знает.
— Вы ей сказали? — прищурился Алекс.
— Ах, только не нужно смотреть на меня так, как будто вы святой. Нет, не я. Я ей этого не говорила. А лучше бы сказала, потому что сделала бы это менее болезненным для нее. Она нашла письмо от дедушки Генри, в котором он предупреждал ее о планах своего внука. Он, конечно, предполагал, что она получит письмо до свадьбы. Он с очень жестокой прямотой описал причины, по которым выбор Генри остановился на Энн.
Алекс закрыл глаза.
— О Господи…
Беатрис укоризненно покачала головой.
— Письмо было жестоким, но поступок Генри — чудовищен. А вы не остановили его.
