в ту волну, на которой существует эта баховская музыка. Поэтому я рекомендовал бы читателю, внимательно прочитав эти страницы, по свежим следам послушать Токкату и фугу ре-минор. Иначе все рассуждения о музыке без самой музыки читать неинтересно.
Концерт – самая невероятная музыкальная форма.
И вдруг… неожиданное отступление.
Я полагаю, что некоторые читатели уже не раз улыбнулись, читая эту книгу.
И я знаю почему.
Огромное количество превосходных степеней!
Сколько всякого «гениального», «грандиозного», «таинственного», «невероятного».
Бесконечные «Космос», «Вселенная», «Вечность», «Творение»! А количество восклицательных знаков!
Да, вы, конечно, правы. Такое не очень позволительно в научных книгах, в учебниках, в искусствоведческой литературе.
Но, во-первых, в традиционном смысле это ни то, ни другое, ни третье. Тогда что же это?
Это – книга, написанная с верой, что именно сейчас она может оказаться необходимой какому-то количеству людей.
И прежде всего тем, кто не хочет попасть под страшную молотилку нашего времени, молотилку, выколачивающую из человека Духовность, индивидуальность, творческое начало.
Под молотилку телевидения, массовой культуры, поп-культуры, тенденции потери Слова и гибели важнейшего предмета школ и гимназий на протяжении тысячелетий – риторики.
Там, где заканчивается Слово на высшем уровне, начинается музыка, ибо мы приближаемся к понятиям неизреченным.
Но там, где Слово не начинается, поскольку его нет в Душе, начинается насилие.
Если вам приходилось когда-нибудь встречаться с людьми с диагнозом «болезнь Альцгеймера», то вы могли заметить, что люди, страдающие этой болезнью, становятся необычайно раздражительными и даже агрессивными, ибо они забывают слова, имена и в результате не могут выразить своих мыслей.
У них иногда появляется чувство раздражения. Словно виноват собеседник, который по глупости своей не может понять, о ком или о чем идет речь.
«Ну-у-у-у, этот, как его, который сказал… этому, о том, что нужно идти… туда… в это… как его… и взять… то».
Человек, произнесший подобную ахинею, никак не может объяснить себе, почему его не понимают.
Иногда от такого человека можно даже основательно получить по шее. Почему я об этом пишу? Да потому, что болезнь Альцгеймера – это заболевание мозга, пока, к сожалению, не поддающееся лечению. И эта болезнь более всего характерна для людей преклонного возраста. Но все чаще среди тех, кому сегодня 15–20 лет (и старше, и младше), я наблюдаю все признаки неспособности выразить мысль. Хотя с точки зрения медицины они как бы здоровы. Я называю это состояние «духовный Альцгеймер». И знаю, что человек, обладающий необходимостью высказаться, поделиться сложными проблемами, но лишенный чувства слова, способности выразить свои мысли, становится агрессивным.
В этой порожденной отсутствием ЦЕНЫ СЛОВА агрессивности я усматриваю причину редчайшей засоренности языка огромного количества людей, речи которых слышу, бродя по городам и весям России.
В убогом словарном запасе говорящих, в самом принципе построения фраз, в не имеющем аналогий с другими странами количестве «странных слов», которые при переводе на любой другой язык планеты могут только вы звать ощущение, что человек, их произносящий, болен и требует немедленного помещения в психиатрическую лечебницу, – одна из нынешних трагедий страны.
Ибо слово энергетично. Они, эти бесконечные слова, попадая в атмосферу, создают чувство беспокойства, неуверенности, жестокости и жесткости. Я пишу эту книгу с лихорадочной скоростью, ибо меня не покидает ощущение, что всем, кто хочет что-то реально изменить, нужно спешить, ибо такого количества экспериментов начиная с октября 1917 года не выдержит ни одна нация. Даже столь крепкая и активная, как русская. Но вернемся к музыке.
Концерт – самая невероятная музыкальная форма.
Знаете, почему, вместо того чтобы писать о жанре концерта, я ударился в отступление?
Да просто я представил себе, как читатель фыркнет и скажет:
– Ну ладно, Вселенная, Вечность. Допустим. Но что же невероятного в музыкальном жанре концерта? Чем он невероятнее, чем другие?
Есть фортепьянные и скрипичные концерты Баха, Моцарта, концерты Вивальди и Чайковского, Брамса и Шостаковича.
Тогда я задам вам вопрос: а что означает само слово «КОНЦЕРТ»?
Вот здесь-то и начинается мистика.
Многие знают, что слово «концерт» в переводе с итальянского означает «соревнование».
И тогда все объясняется просто: концерт для скрипки с оркестром – соревнование между скрипкой и оркестром.
Все правильно – маленькая скрипка соревнуется с большим оркестром. Один против всех. По-итальянски – соло против тутти. В нотах старинных концертов так прямо и пишется: соло – тутти.
И становится ясно, что это за вид музыки с философской точки зрения. Это взаимоотношение личности и общества, объективного и субъективного, микрокосма и макрокосма. Но вот в нашу устоявшуюся мысль вношу дополнение. Это только по-итальянски слово «концерт» означает «соревнование». А по-латыни значение этого слова полностью противоположно: «согласие».
Так что же тогда КОНЦЕРТ – соревнование или согласие? И то и другое одновременно. Латинское pro et contra, «за и против».
Именно в этом противостоянии и рождается высшее наслаждение для тех, кто слушает концерты, вооружившись этим знанием. Только тогда можно услышать в музыке звуковое воплощение философской идеи Гегеля о единстве и борьбе противоположностей. Что же означает с этой точки зрения такое понятие: Концерт для двух скрипок с оркестром Антонио Вивальди? (Читайте особенно внимательно!)
Оркестр, как и общество, – не однородная масса, он состоит из нескольких групп.
Вот его типичный вивальдиевский состав: первые скрипки, вторые скрипки, альты, виолончели, контрабас и клавесин.
Итак, две сольные скрипки – в соревновании против целого оркестра. Но и здесь не все так просто.
Дело в том, что, согласно законам концерта как соревнования, а также в полном соответствии с гегелевской диалектикой, две сольные скрипки – это тоже две неповторимых личности, которые соревнуются друг с другом (contra).
Но они должны быть вместе (pro), для того чтобы выступить против целого оркестра (contra).
Но и в оркестре все непросто. Первые скрипки выступают против вторых (contra).
Но и они должны быть вместе (pro), чтобы выступить, с одной стороны, против двух солистов (contra), а с другой – против альтов. Но больше всего против (contra) так называемой группы континуо (это басовый фундамент оркестра, состоящий из виолончелей, контрабаса и клавесина). И это – очень серьезный соперник.
Но все соперничество отступает на второй план, поскольку весь оркестр как целое должен быть в полном единстве и согласии (pro), чтобы противостоять своим главным соперникам – двум солирующим скрипкам (contra). Вот как!
А. Вивальди, концерт № 11 для 2-х скрипок и виолончели ре-минор, Виртуозы Москвы (1984)
Все со всеми и все против всех! И вот теперь, зная тайну двойного значения слова «концерт», послушайте
