Глаша, — отмахнулась она. — Я ничего особенного не сделала.
— Позвольте мне самой об этом судить. Исправник тоже очень мне помог, а Варенька просто очаровательна. К слову, ваша светлость, передайте и вашей прелестной супруге мою благодарность. Она очень поддержала меня вчера.
— Непременно, — кивнул князь.
Когда мы вошли в гостиную, Стрельцов поднялся, раскланиваясь с остальными. Марья Алексеевна жестом вдовствующей королевы велела всем рассаживаться.
— Я сейчас принесу чай, — сказала она.
Я подскочила, осознав, что, пока она ходит за чаем, мне придется самой поддерживать разговор, развлекая всю эту толпу.
— Ничего, ничего, в моем возрасте полезно двигаться.
Я не сдержала улыбку, вспомнив, как она же буквально три минуты назад жаловалась на то, что слишком стара, чтобы за мной поспевать.
— А где Варвара Николаевна? — поинтересовался доктор.
Я поймала предостерегающий взгляд Стрельцова.
— Она гуляет. Варваре Николаевне очень понравился парк, и она с радостью выполняет ваши указания о том, чтобы больше двигаться.
— Вот уж не думал, что найду в ней такую благодарную пациентку.
— И совершенно зря. Она очень быстро освоилась с костылями и ни минуты не сидит на одном месте.
— Похоже, воздух Липок стал благотворно влиять на барышень. — Князь снова улыбнулся, но глаза его оставались серьезными.
Я развела руками, не зная, что ответить. Впрочем, Северский и не ждал ответа.
— Кирилл Аркадьевич, как продвигается ваше расследование?
— У меня есть несколько версий, но пока я не остановился ни на одной.
— В какой-то из этих версий фигурирует Глафира Андреевна?
Исправник с улыбкой покачал головой.
— При всем уважении, ваша светлость, свои измышления я придержу до тех пор, пока не придет пора арестовывать предполагаемого убийцу.
Северский потер лоб.
— Пожалуй, вы правы. В любом случае установление виновного и суд — дело небыстрое, а решать нужно сейчас. Глафира Андреевна, заключение о вашей неспособности отвечать за собственные поступки было сделано официально. Если следовать ему, после гибели вашей тетушки вам следовало назначить опекуна еще вчера. Поэтому я и попросил Ивана Михайловича приехать. Необходимо знать, нужен ли вам опекун или вы вполне в состоянии распоряжаться своей жизнью и своим имуществом.
Глава 21
Я похолодела.
— Прямо сейчас?
— К чему тянуть? — вопросом на вопрос ответил князь. — Разве вам самой не хочется стать полноправной хозяйкой своих земель, а заодно убедить всех сомневающихся в вашем здравом уме?
— Глафира Андреевна, вам нехорошо? Вы так побледнели! — вмешался Стрельцов.
Я пролепетала:
— Нет, все в порядке. Просто не ожидала…
— Если вы опасаетесь… злоупотреблений со стороны доктора, я побуду свидетелем как председатель дворянского собрания, а вторым свидетелем мы попросим быть Кирилла Аркадьевича как представителя власти. Надеюсь, вы успели убедиться в его честности.
— Да, — через силу улыбнулась я.
Что же мне делать? Соглашаться нельзя, но и отказываться тоже. Мне совершенно не нужны никакие опекуны!
— Я пообщался с Глафирой Андреевной около суток, и мне она кажется весьма здравомыслящей барышней, — сказал исправник. — Когда я допрашивал ее по поводу убийства, Глафира Андреевна вела себя сдержанно и хладнокровно, как и подобает даме нашего круга. Однако за вчерашний день на нее свалилось достаточно испытаний, и стоит ли добавлять еще одно?
— По какому это поводу вы Глаше кости перемываете? — донеслось от лестницы. Марья Алексеевна вошла в гостиную с подносом и начала расставлять на столе чайные приборы.
— Обсуждаем, как вернуть Глафире Андреевне дееспособность, — ответил Иван Михайлович. — Необходимо обследование.
Генеральша вскинула брови.
— А чего тут обсуждать? Ты, доктор, с Глашей вчера полдня беседовал, прекрасно видишь, что она в своем уме. Я могу сказать, что она рассуждает куда более здраво, чем иная замужняя дама, вроде Ольги Николаевны.
Показалось мне или при этом имени по лицу исправника пробежала тень?
— Да вон и граф подтвердит. И ты, князь, вполне с Глашей побеседовать можешь. Какие еще обследования?
Князь покачал головой.
— Опекунство госпоже Верховской назначали на дворянском совете по результатам обследования врача. Положим, мы оставим все как есть, Глафира Андреевна начнет вести дела, а потом найдется какой-нибудь желающий оспорить сделки и вытащит на свет божий то письменное заключение и протокол заседания совета. Или еще хуже — несколько лет все будет тихо и спокойно. А потом после меня председателем дворянского совета…
— Да неужели ты собираешься нас бросить, князь? — перебила его Марья Алексеевна.
— Человек предполагает, а господь располагает, — пожал плечами Северский. — Я не переизберусь, и мое место займет кто-нибудь, затаивший недоброе против Глафиры Андреевны. Вспомнит о том, что формально она не имеет права вести дела, и аннулирует все, что она успела сделать за три года.
— А таких много? — полюбопытствовала я. — В смысле, затаивших недоброе?
— Не знаю, однако история ваша в свое время наделала немало шума, как вы понимаете. Некоторым людям необходимо кого-нибудь ненавидеть, и неважно за что.
— И девица с подмоченной репутацией — самый подходящий объект, — мрачно заключила я.
— Я бы все же советовал вам не отказываться от официального заключения, сделанного при свидетелях. Если вам неловко оставаться наедине с тремя мужчинами, давайте пригласим в свидетельницы и Марью Алексеевну. Все соседи ее очень уважают.
— Да я и сама Глашу одну с вами не брошу! — возмутилась генеральша.
— Давайте вообще весь уезд соберем, чтобы ни у кого точно сомнений не осталось, — не удержалась я. Опомнилась. — Простите.
Залпом, будто водку, замахнула кружку чая, закашлялась, обжегшись.
— Не волнуйтесь так, Глафира Андреевна, — мягко сказал Иван Михайлович. — Все это чистая формальность, никто из присутствующих здесь не сомневается в здравости вашего рассудка.
Ничего, сейчас зададут пару вопросов и засомневаются! Я нервно кивнула.
— Как вы себя чувствуете, Глафира Андреевна? — спросил доктор.
— Замечательно, — проворчала я. — Если не считать обожженного языка и бессонной ночи.
— У вас бессонница?
— Я сплю как младенец. Когда некоторые темные личности не пытаются влезть в мой дом, швыряясь нашатырем и огненными шарами.
Доктор и князь встревоженно переглянулись. До меня только сейчас дошло, что собеседование уже началось и такое заявление в самом деле выглядит… странно.
— Ночью в дом действительно пытался проникнуть неизвестный, — вмешался Стрельцов. — Я ранил его, но, к сожалению, разбойник сбежал.
Он в двух
