люблю оставлять оборудование, — Гедимин слегка сощурился. — Ладно, едем…
28 сентября 44 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити
Хольгер встал за спиной Гедимина, крепко взял его за плечо и настойчиво потянул на себя.
— Бери миниглайд и лети отдыхать. С реактором ничего не случится.
Ремонтник неохотно поднялся с места, и Хольгер занял его кресло и с любопытством посмотрел на монитор.
— Иди, атомщик. Через восемь часов встретимся.
Снаружи было ветрено; дождь недавно кончился — дорожные покрытия и крыши блестели от влаги, и роботы-уборщики подбирали принесённые ветром растительные остатки. На мусорном баке виднелся клок рыжей шерсти — еноты снова перебрались через ограду и начали обыскивать контейнеры. По станции бродили сарматы, по одному и целыми отрядами, из градирни доносились голоса и плеск, и указатель с запретом на купание снова куда-то исчез.
Гедимин думал, что все купальщики собрались в градирнях, но нет — берег Атабаски тоже был заполнен сарматами и занавешен сохнущими на кустах полотенцами и комбинезонами. Вдоль кустов, останавливаясь рядом с купальщиками и о чём-то настойчиво спрашивая, бродил Кенен Маккензи в широкополой шляпе и пёстрой жилетке.
— А, вот и Джед, — широко улыбнулся он, увидев Гедимина, и направился прямо к нему. Сармат покосился на кусты. Прыгать в озеро прямо с берега было глупо… в основном из-за того, что там было слишком мелко — а так Гедимин не отказался бы.
— Ты читал новости, Джед? — спросил Кенен. — Ладно, вижу, что нет. Через два года будут избирать президента Атлантиса. Уже идут обсуждения — очень много недовольных Дюкеттом из-за испорченных отношений с Севером. Лично я думаю, что он — если продолжит в том же духе — о втором сроке может не мечтать.
Гедимин озадаченно мигнул.
— А я тут при чём? — он снова покосился на кусты. «Нырнуть? Мелко…»
— При том, мой губернатор Энцелада, что сарматские территории до сих пор не выдвинули своего выборщика! — в досаде хлопнул ладонью по бедру Кенен. В другой руке он держал включённый смарт, на экране которого виднелся какой-то текст.
— Мы снова не имеем права ни избирать, ни быть избранными, — сказал учётчик, глядя Гедимину в глаза; он выглядел непривычно взволнованным. — А ведь война закончилась двенадцать лет назад! Они не должны так с нами обращаться. Я составил петицию об избирательном праве для сарматов и собираю подписи. Это очень трудно — здесь всем плевать на всё, кроме ежедневного пайка. Но ты — умный сармат. Подпиши здесь!
Ремонтник прочитал короткий текст. Ничего опасного или обидного для сармата в петиции не было. «Не понимаю, чего надо Кенену, но ладно…» — он ткнул в окошко для подписи и впечатал туда своё имя. Как он успел заметить, голосов петиция собрала немного.
— Вот, — он протянул смарт Кенену. Тот изумлённо мигнул.
— Надо же… Спасибо, Джед. Мне очень дорога твоя дружба!
Гедимин хмыкнул.
— Тогда помог бы мне с реак…
Кенен исчез раньше, чем сармат закончил фразу; его шляпа мелькнула за дальним кустом, и больше Гедимин его не видел. Ремонтник ухмыльнулся и пошёл к свободному участку травянистого откоса — там ещё можно было лечь, никого не придавив.
Сегодня облака двигались быстро, то и дело заслоняя солнце и бросая серую тень на воду. Её блеск напоминал Гедимину обычный цвет окиси ирренция — не хватало только слабого зелёного свечения. «Интересно, зачем Ведомству металл,» — думал сармат. «Есть ещё одна группа исследователей? Может быть, у них в черепных коробках будет не так пусто, как у меня…»
«Или собрать реактор из того, что есть…» — Гедимин привстал из травы и потянулся за ежедневником в кармане комбинезона. Там на одном из последних листков оставался чертёж «стержня» — многослойной конструкции из ирренция, обсидиана, плутония и поддерживающих элементов из радиостойкого рилкара. «Собрать их оптимальным способом. Заполнить промежутки циркулирующим расплавом… например, свинцом, — тем, что могло бы участвовать в синтезе и забирать лишние омикрон-кванты. Вышло бы не хуже канской схемы. В конце концов, плутоний тоже вырабатывается не тоннами…»
Он успел провести только одну линию на чистом листе, — за спиной, над откосом, что-то заскрежетало и громыхнуло, раздался громкий треск и короткий вскрик, оборвавшийся ударом. Гедимин вздрогнул и, бросив ежедневник на расстеленный комбинезон, одним движением выбрался на край аэродрома. Кричал Иджес.
За секунды, которые понадобились сармату, чтобы пробежать пол-аэродрома, он успел увидеть, как двое сарматов возятся под замершим на месте глайдером — одним из аэродромных погрузчиков, и как на краю платформы темнеет размазанная кровь. Из конструкций над колесом погрузчика выпутывали чью-то ногу — она кровоточила, распухала на глазах, её пришлось вырезать из сапога, но к телу она всё ещё прикреплялась. Гедимин покосился на погрузчик — механизм был застопорен надёжно — и спрыгнул с платформы к лежащему в колее телу.
Это был Иджес; он опрокинулся навзничь, и ремонтник видел кровь, размазанную по правой части его головы и по дорожному покрытию, на котором она лежала. Сармат на долю секунды оцепенел, но затем увидел, что веки Иджеса дрожат, и всё тело время от времени слабо подёргивается — как после разряда станнера. Он опустился на корточки, быстро ощупал шею механика, — пульс прощупывался легко, и на прикосновение Иджес отреагировал — вздрогнул и попытался открыть глаза, но тело плохо ему подчинялось. «Станнер,» — Гедимин облегчённо вздохнул. «Череп цел.»
— Кто его так? — спросил он у сармата, забравшегося на погрузчик и копающегося в двигателе.
— Я, с-сэр, — донеслось откуда-то сбоку. Гедимин развернулся и увидел рядом с неподвижным Иджесом существо, слишком мелкое для сармата. Оно было в серо-зелёном пятнистом комбинезоне — практически замаскировалось на мокрой взлётной полосе. Сидя на корточках, оно казалось ещё меньше. Одной рукой оно оттягивало Иджесу рукав, пальцем другой пыталось нащупать пульс — там, где у сарматов все вены глубоко под мышечной тканью. Гедимин изумлённо мигнул.
— Где медики? — он снова повернулся к сармату на погрузчике. Тот неопределённо пожал плечами.
— Ну, здесь, — раздался недовольный голос из-за погрузчика. Двое
