оттуда уже была прямая дорога, ведущая к Винтерфеллу, хоть и через опасный Волчий лес. И пусть по пути вполне могли попасться отряды мятежников, либо возникнуть проблемы с войсками Хранителя Севера, которые могли заподозрить её в шпионаже, я не сомневался, что уж кто-кто, а моя «служанка» с этим справиться без всяких проблем.
Мы же, не теряя времени, направились к Стылому Берегу — территории Застенья. Там, вдоль реки «Ледяная», можно отправиться к Лестнице Гигантов, пройти через город Мифорд и добраться до Клыков Мороза. К сожалению, сейчас место там не из приятных, ибо начинается зима и Застенье первым подвергается этой проблеме. Становится холодно, а Клыки Мороза и летом имели такую-себе репутацию. Слишком уж активно здесь дул пронизывающий ветер.
Зато потом, от Клыков Мороза, уже рукой подать до Теннии, неподалёку от которой и должно располагаться нужное мне место, показанное Бринденом Риверсом. Хех... не переживай, старый хер, приказ о том, чтобы оставить Брана в покое, я уже отдал, так что Инквизиция не в претензии... Хотя стоило бы! «Неизвестный оборотень» убил почти два десятка «Небесных братьев»! Ну да ладно, поглощение Трёхглазого ворона стоит такой мелочи.
Спустя четыре дня быстрого хода, я в кое-то веки заметил небольшое поселение Застенья, торгующее с нами и Медвежьим островом. Мною, между прочим, и основанное поселение!
- Господин, подплываем! - громко крикнул мне капитан корабля, отчего на моём лице появилась улыбка.
- Вижу, - киваю ему.
Осталось недолго...
***
Суровый Дом, взгляд со стороны
Бран спал в маленькой, одноместной палатке Джона и ночь вновь показала ему сны. Он видел, как росчерк пера золотого человека даёт одновременно спокойствие и глубокое сожаление его матери. Видел, как она читает письмо и захлёбывается слезами, не в силах остановиться.
Кейтилин была буквально опустошена виной и стыдом.
Мальчик хотел утешить её, обнять, но уже успел осознать, как сам, так и благодаря словам брата, что это невозможно. Сон — это сон.
«Зелёный сон», как называли его здесь, на Севере.
Его мать внезапно поняла, что просто использовала собственного ребёнка, как знак, как меру своего благочестия. Что может быть большим доказательством праведности, чем готовность пожертвовать тем, кого любишь? Не таков ли смысл урока, рассказанного «Небесным Клинком» в своих святых книгах? Или в старинных легендах, например, об Азор Ахае? И есть ли лучший способ пожертвовать любимым человеком, чем сделать это нехотя?
Ради его души...
Бран подумал о своих сёстрах: Арье и Сансе. Он видел во сне и их, хоть только однажды. Какими безутешными они казались. Какими испуганными. Даже бойкая Арья. Неужто он тому виной?
«Они просто не понимают! - подумал Бран. - Винят мать, хотя вины на ней нет. Её ни на ком нет. Вся эта ситуация — просто фарс и глупость».
Все люди не равны. Несомненно, боги благосклонны к некоторым более, чем к другим, но дело не только в этом. Действия — вот что определяет ценность каждого чувства. Жизнь — это вопрос, который боги задают людям, а поступки — их ответы. И, как и всякий ответ, они могут быть правильными или неправильными, благословенными или проклятыми. Бран был уверен, что если вина и есть, то лишь на нём самом. Он ведь уже не ребёнок! Ему одиннадцатый год и уже стоило бы понять, что можно делать, а что нет. То, что он совершил, равномерно тому, как если бы он зарезал ножом собственного отца. Любой понимает, насколько плохой это поступок, так почему же он, Бран, не сумел понять неправильность своего колдовства?
«Я отлично знал про Инквизицию и запрет магии, но всё равно использовал её. Я сам себя погубил, приговорил собственными действиями! И это не моё мнение, это мнение святых книг и самого Бога!»
Бран и раньше верил в «Небесного Клинка». В отличии от деревьев и Старых Богов, в этого Бога мальчик поверил быстро и почти сразу. Трудно было не сделать это, когда вживую видишь этого человека. А Брану повезло, он видел. Теперь же, после того, как Арвинд собственноручно подписал указ о запрете преследования юного Старка и признал ошибку Инквизиции...
Человек может ошибаться, а Бог нет! И он увидел ошибку своих людей, тут же исправляя её! Что может быть большим подтверждением его всеведения?
Бран видел этот момент, прямо в собственном сне! О, как он радовался! Благодаря этому они смогли пройти через Стену, хотя Джон решился на это с крайне большой неохотой. Но «Небесные братья» лишь мазнули по ним взглядом, даже ни о чём не спрашивая. И вот, таким простым способом, они оказались в Застенье.
«Мама должна радоваться! Но почему я чувствую от неё этот стыд? Боль? Откуда непрестанные, терзающие сердце сомнения?»
Впрочем, сомнения были и у него.
Бран не хотел возвращаться обратно. Да и не мог, откровенно говоря. Ведь он не сможет добраться до Винтерфелла сам, придётся просить о помощи Джона. А его брат... насчёт него в письме лорда Моустаса ничего не сообщалось. А значит что? Он всё ещё является преступником, убившим десяток-другой «Небесных братьев» и вдобавок, являющийся оборотнем.
Это было то, из-за чего Джон так боялся проходить через Чёрный Замок, в другой регион.
К счастью, сейчас им повезло. Но вот вернувшись в Винтерфелл, его сразу же узнают. И инквизиторы не дураки, быстро сложат два и два...
Значит, возвращаться нельзя. Но Бран и не хотел уезжать. Не только домой, но и куда-либо ещё. Да и куда? В другой регион? Или вообще, на другой континент? Бросить свой дом? Север?
Когда он высказал свои мысли Джону, тот лишь горько вздохнул. Мальчик видел, что и Сноу не хочет этого. За эти месяцы, пока они путешествовали до Стены и за неё, братья много общались. Бран знал, что у Джона есть девушка, практически жена, которую он не хочет оставлять здесь. Есть собственные желания, которые никак не пересекаются с фактом вынужденного побега из региона. Его брат, также как и сам Бран, не желал подобной судьбы.
Сомнение терзало юного Старка, точно также, как и его старшего товарища.
Сомнение. В некотором смысле, это был единственный урок, который преподал ему Сноу. Они и раньше часто общались, но в дороге это стало их единственным развлечением и Джон много рассказывал ему. Всё равно больше делать было нечего, лишь болтать, днями напролёт. Впрочем, старший брат не скупился и на какое-то обучение младшему. Вот только геометрия, математика, история и геральдика — всё это, как сказал бы Джон, тщетность и суета
