Следователь. Вместе с вами, Сидор Федорович, вместе с вами.
Стапчук. Так я ж не умею исследовать, я ж малограмотный…
Следователь. Ничего, я вам помогу.
Стапчук. Готов учиться! Всеми силами хочу помочь следствию.
Следователь. Вот и прекрасно… Так, Сидор Федорович, временно допустив, что у вас все же была причина выстрелить в проходившего мимо забора человека, мы вынуждены спросить себя: какая причина?
Стапчук. Верно говорите! Золотая голова! Действительно: какая причина?
Следователь. Я вижу, вы легко усваиваете. Значит, дело пойдет. Итак, какая именно была у вас причина выстрелить в незнакомого вам человека? Здесь, мне кажется, есть две возможности. Первая – вы приняли Светловидова за кого-то другого, с кем хотели свести счеты, и вторая…
Стапчук. Я ни за кого его не принял! Мне не с кем сводить счеты!
Следователь. Это же только предположение, Сидор Федорович, только предположение! Мне казалось, что вы меня поняли.
Стапчук. Понял! Виноват, больше не буду. Продолжайте, пожалуйста, исследование на благо правосудия!
Следователь. Хорошо. Мы остановились с вами, Сидор Федорович, на второй возможности.
Стапчук. Так точно!
Следователь. А если мы предположим с вами, Сидор Федорович, что вы совершили ранее какое-то серьезное преступление? Ожидая, так сказать, неизбежной кары, вы, понятно, обратили внимание на человека, который несколько раз проследовал мимо ваших ворот, а потом еще и зашел с другой стороны участка. Вполне допустимо, что это вас насторожило, и вы, решив, очевидно, что вас сейчас арестуют, схватили ружье, заряженное в предвидении такого момента, выстрелили и поспешили скрыться. Логично, как по-вашему?
Стапчук. Отчего же не логично? Очень даже логично. На то и образование дается… Только ведь неправда все это, гражданин начальник! Неправда! А правда, хоть она часто бывает горькой и даже смешной…
Следователь. Опять вы за свое, Сидор Федорович! Я ведь, в сущности, помогаю вам, показывая слабые места вашей, так сказать, потенциальной защиты, а вы: правда, неправда… Так мы далеко не уедем. Как вы полагаете: чья картина покажется более правдоподобной непредубежденному человеку: моя или ваша?
Стапнук. Ваша, конечно! Образование, ведь оно…
Следователь. Образование тут ни при чем. Я показал вам все слабости вашей версии. Теперь попробуем обменяться местами. Попытайтесь-ка опровергнуть мою, докажите мне, что мои обвинения несостоятельны.
Стапнук. Э, гражданин следователь, так не пойдет! Я слыхал, что советский человек не обязан доказывать свою невиновность. Это вы должны мне доказать, что я виноват… Уж простите, если что не так сказал.
Следователь. Вот видите, Сидор Федорович, а вы говорите: образование! Оказывается, вы у нас юрист, законник… Только вы малость ошибаетесь. Презумпция невиновности больше суда касается, а это у вас еще впереди. У меня же задача иная. Я не обвиняю и не оправдываю вас. Но отмечаю, что ваши показания не выдерживают никакой критики. Естественно, я вынужден давать иное истолкование известных нам событий. Вы его, как я вижу, не принимаете – дело ваше. Но хочу указать вам, что защитить вашу позицию едва ли удастся.
Стапнук. Так я знаю. Разве же я не вижу? Вижу, в том-то и дело, что вижу. Да толку-то что? Вот у вас все, конечно, гладко получается, куда Стапчуку до вас! Но только ведь и вы, гражданин следователь, доказать ничего не можете. Рассуждения всякие, логика – это красиво, не спорю, только фактов-то у вас нет. А куды же без них? Верно, стрелял я в вашего сотоварища, тут и наука свое слово сказала, и сам я своей вины не отрицаю, а что до остального, так это пшик, так себе, мыльный пузырь… Где факты, я вас спрашиваю, где наука? Я ведь и на суде так скажу. Где, скажу, граждане судьи, факты? Докажите мне, скажу, что я виновен, а так я – чист!
Следователь. Ну, побойтесь бога, Сидор Федорович, так ли уж чисты?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Стапнук. А это уж как поглядеть… Непредумышленное убийство совершил и готов понести наказание. В остальном – чист! Пусть докажут, если не так! Неправильно я говорю?
Следователь. В основном правильно. Вижу, что одними логическими построениями нам не обойтись. Что ж, попробуем обратиться к фактам, если они, конечно, у нас есть.
Стапнук. Во-во!
Следователь. На полу вашей комнаты обнаружены следы крови. Что вы можете сказать по этому поводу?
Стапнук. Где кровь? Какая кровь? Ничего не знаю.
Следователь. Есть такой метод, который позволяет выявить пятна крови, даже если они были вытерты.
Стапнук. А я-то тут при чем?
Следователь. Вот этим самым методом и было установлено, между прочим, в присутствии понятых, что в вашей комнате недавно была пролита кровь.
Стапнук. Ах, это!.. Я совсем забыл. Волнение, знаете ли… Я поросеночка резал как раз на Троицу!
Следователь. В комнате, не в кухне?
Стапнук. Да. Кухонька-то у меня маленькая, сами, небось, видели. Повернуться негде.
Следователь. Кровь человеческая.
Стапчук. Значит, это моя. Я палец недавно порезал. Капусту шинковал и рубанул нечаянно. Кажется, даже заметно еще, хотя кожа у меня очень грубая. Физический труд все же! И под открытым небом.
Следователь. Какая у вас группа крови?
Стапчук. А я почем знаю? Я ведь не доктор.
Следователь. Такие вещи, Сидор Федорович, знать надо. Может пригодиться. На всякий случай запомните, что по современной классификации у вас кровь группы AB.
Стапчук. Неужели? Спасибо. Буду теперь знать… А вы, простите, откуда это знаете: мне ведь анализов в тюрьме не делали…
Следователь. Запамятовали вы, Сидор Федорович, запамятовали… Засучите-ка рукав… Что у вас над локтевым сгибом наколото? Это же группа крови!.. Когда и где вы поступили в СС?
Стапчук. Не отрицаю, гражданин следователь, было… Думал, что позабудут люди, сам почти что позабыл, да, видно, от судьбы не уйдешь… Хочу сделать признание! Официально заявляю, что хочу сделать чистосердечное признание. Имею право?
Следователь. Несомненно.
Стапчук. Вот и я так думаю! Вы еще увидите, гражданин следователь, Стапчук не совсем потерян для матери-Родины. Сейчас вы узнаете, что он…
Следователь. Кто он? Стапчук? Вы то есть?
Стапчук. Да. А что?
Следователь. Ничего, продолжайте.
Стапчук. Так вот, гражданин следователь, про то пятно крови… Не моя это кровь и не поросенка. Это кровь, можно сказать, злейшего врага Советской власти, матерого империалистического шпиона и даже диверсанта. Это он превратил тяжело раненного бойца Рабоче-Крестьянской Красной Армии Стапчука – вон она, моя искалеченная фашистским снарядом ноженька, товарищ следователь! – в подлого наймита! В бессознательном состоянии находился Сидор Стапчук, когда сделали ему эту проклятую наколку, пометили, как бычка какого-то… А все зачем? А затем, чтоб сломить человека, склонить его к измене матери-Родине! Мол, все теперь, парень, пути назад отрезаны. Куда ты денешься с эсэсовской своей наколкой и кто тебе поверит? Но Стапчук был тверд, он не пошел на измену…
Следователь. Вы говорите почему-то все в третьем лице, словно рассказываете не про себя, а про кого-то другого. Это от скромности?
Стапчук. Нет, гражданин следователь, не от скромности. От стыда за Сидора Стапчука, за себя то есть, вовлеченного волею обстоятельств… Позволите продолжать?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Следователь. Продолжайте.
Стапчук. Значит, когда очнулся я в лагере для военнопленных советских солдат, эта наколка уже была на мне…
Следователь. До сих пор принято было думать, что в СС вступали добровольно. Более того, не всякого предателя немцы удостаивали этой чести, ее надо было заслужить.
