— Иирон Клеве из Железных Рук, — представился Клеве, поклонившись. Он и его люди были закутаны с головы до пят в черные плащи. Их траур начался сразу после возвращения в реальный мир.
— Я Гантулга, — произнес командир Белых Шрамов и скорее резко кивнул головой, чем поклонился. В его левой руке мерцал обнаженный меч.
— Приветствую вас обоих, — сказал Жиллиман, пожимая руки Клеве. — Примите мое предложение укрыться от шторма. Я слышал, у вас несколько кораблей, Клеве?
— Ударная группа Белых Шрамов и моя баржа, повелитель, — ответил Клеве. — Мы вместе преодолели бурю, потеряв два корабля.
— Ты пришел ко мне с обнаженным клинком? — спросил Жиллиман Белого Шрама.
— Да, но моя другая рука открыта, — ответил Гантулга, протягивая ее Жиллиману. — Мы не знали, что скрывалось за вашим светом, повелитель Ультрамара, поэтому одна моя рука была пуста, а в другой я держал меч.
— Что теперь ты думаешь о моем маяке? — спросил Жиллиман.
— Мне он вполне по душе, — ответил Гантулга. — Это не западня, которой я опасался. Но я запомнил слова, сказанные вами Имперскому Кулаку. Действия Гора…
Он прошипел имя, словно оно обжигало его рот, и Белый Шрам хотел его выплюнуть.
— Действия Гора — предательство, повелитель Ультрамара…
— Я бы сказал ересь, — перебил Жиллиман. — Они были предательством поначалу. Обратиться против братьев, убивать ради личной выгоды и власти. Но мы видели, как их разумы и тела поддались порче. Извратилось само их мировоззрение. Это больше не предательство Гора. Это ересь.
Гантулга кивнул.
— Ересь приходит во многих формах, — сказал он. — Она может быть ужасающей, как та, что сейчас разрывает звезды, но также едва различимой, непреднамеренной. Например, строить новый Империум, когда прежний еще не объявлен погибшим.
Улыбка Жиллимана была такой же блестящей и острой, как клинок Белого Шрама.
— Я не строю свой собственный Империум, Гантулга. Я сберегаю то, что от него осталось.
Белый Шрам свободной рукой задумчиво пригладил длинные усы.
— Тогда я хотел бы убедиться в ваших намерениях, повелитель Ультрамара, — сказал он и вложил в ножны меч.
— Обнажив этот клинок, — сказал Жиллиман. — Я считал, что вы — Шрамы — с нетерпением готовитесь к войне.
Присутствующие по-прежнему слышали скобление точила. Оно раздавалось из-за спин воинов.
— Нет, повелитель, — отозвался Клеве. — Это Волки.
Люди Клеве и Гантулги расступились, и за ними показалась стая Космических Волков в доспехах и шкурах. Сгрудившиеся легионеры скорее пригнулись, чем поклонились или опустились на колени. Один из них затачивал боевую секиру долгими, размеренными движениями точильного камня. Все воины сняли шлемы, но не плотные кожаные капюшоны и маски. Покрытые символами и спиралями устрашающие маски кривились в вечном оскале. У Волков были желтые сияющие глаза.
— Фенрис Хьолда, — поприветствовал Жиллиман. — Вы далеко от дома.
Их вожак поднялся, развернув намотанные на руки края мехового плаща, позволив ему опуститься.
— Не от вашего, ярл Жиллиман, — ответил он.
— Представься, — потребовал Жиллиман.
— Фаффнр Бладбродер, — ответил Волк, — и моя стая.
— Десятеро. Отделение.
— Стая. Верная роте Сеск Стаи Влка Фенрика.
Жиллиман взглянул на воина, затачивающего лезвие топора. За исключением Фаффнра ни один из Волков не подошел ближе и не выказал почтение.
— Для меня этот топор выглядит достаточно острым, брат, — заметил Жиллиман.
— Ни один топор никогда не может быть слишком острым, — ответил воин, не поднимая взгляда.
— Бо Сорен, — прорычал Фаффнр. — Проси прощения за свой язык.
Волк взглянул на Жиллимана и оскалился.
— Я признаю свою ошибку и непременно исправлю ее, — сказал он.
Фаффнр посмотрел на Жиллимана.
— Бо Сорен может быть заносчивым, — сказал вожак стаи неизвиняющимся тоном.
— Бо Сорен — Космический Волк, — ответил Жиллиман.
— Вы верно подметили, ярл, — сказал Фаффнр.
— Из всех сегодняшних посетителей вы интригуете меня более остальных.
— Мы не желанные гости в вашем зале, ярл Жиллиман? — спросил другой воин.
— Закрой рот, Херек, — приказал Фаффнр.
Битер Херек испустил низкий клокочущий рык.
— Вы все желанные гости в моем зале, Фаффнр Бладбродер. Меня интригует следующее: все остальные искали безопасной гавани, а из полетных данных твоего корабля я вижу, что Макрагг был вашим пунктом назначения.
— Так и есть.
— Мы выдержали шторм, чтобы добраться сюда, — сказал Битер Херек.
— У нас здесь задание, — добавил Бо Сорен.
— Задание? — повторил Жиллиман.
— У Бо Сорена большой рот, — прорычал Фаффнр.
— Он необходим, чтобы вместить множество зубов, — заметил Жиллиман. — Какое же у вас задание, вожак стаи?
— Наше задание такое же, как и всегда — сделать то, что другие не сделают. Пойти на немыслимое, если в этом есть необходимость.
— Ваша репутация, как и полномочия хорошо известны, — сказал Жиллиман, — и возможно незаслуженны. Все мы служим согласно нашей отваге.
— Волки служат не по этой причине. Мы сыновья палача.
— Кого вы прибыли казнить, Фаффнр Бладбродер?
Фаффнр помедлил. Он засунул руку под шкуру и достал пергаментный свиток.
— Не вижу смысла скрывать это, — сказал он, протянув документ. — Прочитайте сами, ярл Жиллиман.
— Нет, расскажи своими словами.
Фаффнр не опускал руки.
— По крайней мере, взгляните на него. Посмотрите на печать Волчьего Короля, а помимо нее на символ Малькадора. Убедись от кого исходит распоряжение и чьей властью оно подкреплено.
Жиллиман взял документ, развернул его и изучил печати.
— Проверьте подлинность, если хотите, — предложил Фаффнр.
— Мне не нужно. Документ подлинный.
— Вы слышали о бедствии, которое обрушилось на Просперо? — спросил вожак стаи.
— Волки были спущены, чтобы покарать Магнуса.
— Да. Пожалуй, не настолько незаслуженная репутация, а?
— Продолжай.
Фаффнр помедлил. В прорезях кожаного капюшона мигнули золотые глаза, затем еще раз.
— Где один может пасть, могут и другие. Пало больше. Половина. Постановили отправить Волков ко всем сыновьям Императора, чтобы наблюдать за ними.
— Для чего? — спросил Жиллиман.
— Чтобы выявить признаки предательства, ереси.
— А если такие признаки станут очевидными?
— Тогда мы начнем действовать.
— Действовать? — спросил Жиллиман. — Ты говоришь, что прибыл для наблюдения за мной? Чтобы следовать за мной по пятам? А если ты сочтешь мои поступки так или иначе предосудительными, то что? Ты уполномочен принять меры?
— Уполномочен, по приказу Сигиллита.
Жиллиман засмеялся.
— Ты… перережешь мою нить?
— Если понадобится. Примархов можно одолеть. Некоторые уже спят на красном снегу.
Жиллиман поднял руку, давая знак телохранителям отступить. Катафракты активировали оружие в ответ на последние слова Фаффнра.
— Фаффнр Бладбродер, — произнес Жиллиман, — ты действительно считаешь, что твоя стая сможет убить меня?
Фаффнр пожал плечами.
— Возможно нет. Вы — ярл Жиллиман и ваше мастерство запечатлено в сагах. Но у нас есть задание, и мы попытаемся. Если вы будете, скажем, без стражи и заперты в одном помещении с нами…
— Мой дорогой Фаффнр, тогда это вы будете заперты в помещении со мной.
Фаффнр снова пожал плечами.
— Мы сыновья палача, ярл. Даже если вы убьете всех нас, сомневаюсь, что выйдете из комнаты невредимым.
Жиллиман взглянул на стоявшего рядом адъютанта.
— Найди им место для сна.
— Твой очаг подойдет, — заверил Фаффнр.
— Тогда проводите их к моему очагу, — приказал Жиллиман.
Свет Фароса, далекого ксенотека Соты, освещал Макрагг, подобно одинокому и яркому маяку в окружающей тьме. И в этот день он привел еще одного гостя в сердце Ультрамара — ни затерявшийся в шторме корабль или потрепанный конвой, ни разбитую боевую баржу или грузовое судно с беженцами.
Это вообще был не корабль.
Он вызвал вспышку высоко в покрытых варп-пятнами небесах над Макрагг Цивитас. За ней подобно камню рухнул объект, оставив огненный след при пролете через атмосферу.
Жиллиман покинул своих гостей, направившись к дверям Приемного зала. Рядом с ним шла Ойтен, а по пятам следовали Инвикты.
Примарха ждал Прейто.
— Волки не лгут, — сказал библиарий.
— Я и не считал так, — отозвался Жиллиман.
— Стоит ли мне… — начал Прейто.
— Следить за ними, Тит? Сторожить сторожевых псов?
— Я призываю к осторожности, милорд, — сказал Прейто. — Волки и в лучшие времена непостоянные звери, непредсказуемые и быстро выходящие из себя. В битве это качество полезно, но при дворе не уместно. Они устали и многое перенесли. Их нервы на пределе. Я читаю это в них.
