– Отлично, – улыбнулась Эмили, подставляя ему щеку для поцелуя. – Думаю, на площади скоро начнется театральное представление. Я слышала, что ведущий актер великолепен, сможет посрамить самого Кина. Посмотрим, чем все так восхищаются?
Джейн и ее мать согласно кивнули. Три женщины резво направились к палатке, установленной в центре деревенской площади. Воздух был наполнен музыкой и весельем. Они дружно шли через толпу. Теплый ветерок ласкал их щеки.
Дети бегали взад и вперед, ныряя под руки родителей. Они радостно визжали при встрече с каждым новым развлечением. Какой-то мужчина в цилиндре и ярко-красном пальто пытался развлечь толпу, собравшуюся вокруг его шарманки. А его обезьянка, одетая так же ярко, восхищала детей и стариков своими выходками.
Другая группа детишек обступила пару кукольников, показывающих со своими марионетками какую-то детскую сказку.
Запах жареных каштанов и посыпанных сахарной пудрой кексов наполнял воздух. Джейн неожиданно почувствовала голод. Она остановилась перед палаткой, где несколько женщин в накрахмаленных передничках продавали сласти.
– Если вы не возражаете, я бы сначала съела кекс. Они так восхитительно пахнут!
– Да, правда, – подтвердила Эмили. – Я тоже съем один. А вы, леди Роузмур?
– Обязательно. Как я могу устоять против такого искушения? Подождите меня здесь, я сейчас принесу кексы. – Мать Джейн порылась в ридикюле и достала монетку, затем заторопилась к прилавку.
– Джейн, посмотри. – Эмили поднялась на цыпочки и указала на цветистый шатер, расположившийся через дорогу. – Палатка румынских цыган. О, я должна узнать свою судьбу!
– Судьбу? – нахмурилась Джейн. – Ты не можешь верить во всю эту чушь.
– Но я верю. Румынские цыгане хорошо известны своей способностью предсказывать судьбу. Неужели тебе ни капельки не любопытно?
– Не особенно, – пробормотала Джейн.
Ее собственное будущее определенно не будет счастливым. Зачем же знать свою судьбу? Лишенная невинности женщина с ребенком, лишенным отца, – вот и все, что составляло ее будущее.
Ее мрачные мысли прервала мать, появившаяся с тремя кексами.
– Вот, девочки. – Леди Роузмур откусила от одного кекса и радостно улыбнулась. – М-м-м, как восхитительно!
– Тетя Элиза, я пытаюсь убедить Джейн пойти со мной к цыганам. Хочу, чтобы нам предсказали будущее.
– Цыгане? – воскликнула мать Джейн, хлопая в ладоши. – Как это интересно! Немедленно пойдем, Джейн. Это будет гораздо интереснее представления, – проворковала леди Роузмур, но тут же поджала губы, так как вспомнила незавидное положение дочери. – Конечно, Джейн, тебе ни к чему предсказывать судьбу.
– Я тоже так считаю, – согласилась Джейн, не имея никакого желания входить в палатку и узнавать о собственных несчастьях.
Четверть часа спустя Джейн стояла возле палатки и рассеянно жевала кекс, ожидая, когда же появится Эмили.
– Мне не терпится услышать, каким она увидит мое будущее, – сказала мать, пытаясь заглянуть в щель между клапанами палатки. – Интересно, встречу ли я снова любовь, после того как ушел из жизни твой дорогой папа. Как ты думаешь, мне спросить ее об этом?
– Не имею представления, просто… – Джейн не окончила фразы. Ее блуждающий взгляд упал на женщину в золотистом муслиновом платье.
«Мисс Апшоу… леди Уэстфилд», – тут же поправилась она.
Женщина стояла между двумя палатками и украдкой оглядывалась, как бы желая убедиться, что за ней никто не наблюдает. Но Джейн отлично видела молодую женщину и чуть было не проглотила язык, когда заметила какого-то незнакомого мужчину и мисс Апшоу в его страстных объятиях. Джейн удивило не то, что эта пара так скандально вела себя на публике, а то, что джентльмен был лишь на голову выше миниатюрной женщины. Несомненно, это не лорд Уэстфилд.
Джейн с трудом сглотнула, не в состоянии отвести взгляд. Эти двое обменялись несколькими словами (их она не могла услышать), после чего неизвестный молодой человек стремительно удалился, а леди Уэстфилд, наставлявшая рога своему мужу, отошла в сторону, Джейн охнула, отчаянно пытаясь скрыться, но ее все же заметила ужасная женщина.
«Боже, только не сейчас! Пожалуй, никогда», – прошептала про себя Джейн.
– Джейн! Дорогая!
Та с трудом поняла, что мать обращается к ней, не в состоянии ничего ответить. Как раз в этот момент выскользнула из палатки Эмили, широко улыбаясь.
– О, Джейн, это великолепно! У мадам Космины удивительный дар. Тебе следует передумать…
– Я.иду следующей! – выпалила Джейн, обходя мать и быстро ныряя в слабо освещенную палатку. Надо было любой ценой избежать встречи с женой Уэстфилда.
Джейн неохотно протянула монетку и села на стул напротив пестро одетой женщины. Та заговорила с легким восточноевропейским акцентом, называя себя «мадам Космина». Бросив монетку в коробку, предсказательница потянулась к рукам Джейн. Нетерпеливо вздохнув, Джейн сняла перчатки и положила обнаженные руки в морщинистые руки старой гадалки. Мадам Космина закрыла глаза. Джейн замерла в ожидании пророческих слов.
Наступила долгая пауза, прежде чем мадам Космина снова заговорила:
– Я вижу страх, огромный страх.
Джейн занервничала, ерзая на плетеном стуле.
– То, чего ты так боишься, эта тревога… это никогда не осуществится, – прошипела старая женщина.
Прислушиваясь к словам гадалки, Джейн почувствовала какое-то неприятное ощущение в животе.
– Да, ты боишься напрасно. Беда обошла тебя стороной.
– Обошла стороной? – хрипло произнесла Джейн, тут же пожалев, что открыла рот.
Старая женщина кивнула:
– Скоро ты узнаешь, о чем я говорю.
В душе Джейн вспыхнула искорка надежды.
«Неужели это возможно?»
Заявление матери рассеяло ее страх перед сумасшествием. Эта женщина утверждала то же самое. Могут ли цыгане действительно видеть будущее? Или же гадалка просто скупо роняет туманные слова, которые всякий может истолковать по-своему?
Джейн сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить нервы. Гадалка заставила разыграться ее воображение.
– В будущем тебя ожидает счастье, – продолжала женщина. – Большая любовь.
– Боюсь, вы ошибаетесь, мадам. У меня нет любви в будущем. – Теперь Джейн окончательно поняла, что гадалка не обладала даром предвидения. То, о чем она говорила, было невозможно. И искра надежды погасла.
– О нет! Ошибаешься, мисс. Ошибаешься. Человек, о котором я говорю, будет любить тебя больше всего на свете. Тебя и ребенка, которого ты носишь.
С трудом дыша, Джейн инстинктивно выдернула руки, опрокинув стул, на котором сидела.
– Вы ошибаетесь, – повторила она подрагивающим голосом. – Достаточно этой чуши!
