Последняя версия нашла неожиданное подтверждение по результатам генетических исследований. Современные ученые предполагают, что у Елизаветы Тюдор присутствовал неполный вариант синдрома Морриса — предполагаемый диагноз у Жанны д’Арк. Этот синдром характеризуется наследственной нечувствительностью периферических тканей плода к воздействию мужского гормона семенников. В результате этой нечувствительности развитие организма, обладающего мужским набором хромосом и семенниками, идет по женскому направлению. Развивается псевдогермафродит — высокая, стройная, статная, физически сильная женщина без матки, с малым влагалищем, с рудиментами семенников, не менструирующая и не рожающая, но способная к сексуальной жизни и сохраняющая нормальное влечение к мужчинам.
Все приведенные выше точки зрения на безбрачие королевы страдают излишним романтизмом. Быть может, объяснение гораздо проще и убедительнее: ее нежелание выйти замуж — не что иное, как продуманный политический ход. Елизавета любила повторять, что она «замужем за Англией»; а так называемые «брачные игры» при дворе превратились стараниями королевы чуть ли не в основное ее оружие. Сватовство иностранных принцев держало в постоянном напряжении противоборствующие страны, ибо замужество Елизаветы (если бы оно состоялось) способно было нарушить политическое равновесие в Европе и создать совершенно иной расклад сил. Королева этим умело пользовалась.
Не собираясь выходить замуж, она, тем не менее, чуть ли не постоянно находилась в состоянии «обручения» с тем или иным претендентом: так, например, сватовство французского герцога Алансонского длилось ни много ни мало 10 лет! В зависимости от политической ситуации во Франции и Испании Елизавета то приближала, то отдаляла претендента, заставив Екатерину Медичи (французскую регентшу) и Филиппа II (короля Испанского) изрядно поволноваться, ибо возможный брак английской королевы и французского принца подрывали саму возможность мирного сосуществования Валуа и Габсбургов.
Не выходить замуж было выгодно. Королева-девственница имела неограниченную возможность очаровывать своих советников и придворных. Мужчины, влюбленные в нее, делались покорными и превращались в надежных помощников. Впрочем, Елизавета особо на этот счет не обольщалась: принимая лесть, она, тем не менее, знала им истинную цену. Дело было не во «влюбленности» — в сердцах ее придворных, как и иностранных принцев, жила надежда на брак с Ее Величеством.
В разные годы эту надежду лелеяли такие знатные английские вельможи, как Пикеринг, Арундел, Лестер. Всячески распаляя желания в сердцах мужчин, Елизавета ни разу не думала о браке серьезно («Скорее одинокая нищенка, чем замужняя королева!» — вот ее слова). Слишком близко сталкиваясь с чудовищным, неразмышляющим мужским самолюбием и тщеславием, она не могла не презирать мужчин. В своем раболепии перед ней они доходили до абсурда (например, один провинциальный дворянин, некто Каргли, добровольно согласился на роль шута при дворе) — но только в том случае, если надеялись на милости с ее стороны. Стоило ей чуть ослабить вожжи — и мужчины мгновенно забывали о своей «неземной любви» (ее фаворит, граф Роберт Лестер, когда Елизавета заболела оспой, с нетерпением ждал ее смерти в сопровождении нескольких тысяч вооруженных приспешников, надеясь захватить трон).
Чтобы добиться своей цели, окружающие ее мужчины не считались ни с чем: у них не было ни твердых политических убеждений, ни моральных принципов. Тот же Лестер в самом начале 1560-х гг., когда его надежды заполучить Елизавету в жены начали стремительно таять, заключил за монаршей спиной неблаговидную сделку с Филиппом II. Если Филипп поддержит его брак с королевой, Лестер берет обязательство отстаивать испанские интересы в Англии и править страной в соответствии именно с этими интересами. Это попахивало государственной изменой. Королеве стали известны его дерзкие планы, и Лестер не был казнен лишь потому, что в нем еще нуждались.
Единственным мужчиной при дворе, который пользовался настоящим и неизменным уважением королевы, был Уильям Сесил. Имея прекрасную крепкую семью, он никогда не волочился за Елизаветой и не старался понравиться ей как мужчина. Он был достаточно смел, чтобы не соглашаться с ней, и достаточно умен, чтобы делать вид, что соглашается. Его твердые политические убеждения позволяли придерживаться четкой позиции. Он был надежен и предан. Сесил был богат, рачителен и честен, и все попытки врагов королевы подкупить его проваливались. Кто знает, быть может, королева совершенно искренне считала, что только этот человек мог бы стать ей достойным мужем, ибо «только его физиономию она видела столько лет, и он все никак не мог ей надоесть».
Безмужие королевы отвечало и главной ее цели: сохранению собственной жизни, ибо, вопреки национальным интересам, Елизавете вовсе не нужен был наследник. Отсутствие названного преемника не позволяло интриговать в пользу конкретного человека и не создавало прецедентов для заговоров против Елизаветы. Отсутствие наследника было ее основной — и лучшей! — личной гарантией, «ее патентом на власть».
Надо сказать, что минусы положения «королевы-девственницы» едва ли не перевешивали плюсы. Личная заинтересованность приближенных в «особой благосклонности» королевы создавала при дворе нездоровую, нервную атмосферу постоянного соперничества, всеобщей ненависти и чудовищных склок. Все интриговали и подсиживали друг друга. Благодаря тому что с каждым мужчиной у королевы были «личные отношения», фракционные конфликты, стычки и вражда при дворе не прекращались ни на день, что, разумеется, крайне дестабилизировало и без того непростую обстановку в государстве.
Камнем преткновения во внутренней политике Англии оставался вопрос об отношениях между католиками и протестантами. Елизавета восстановила протестантизм актом 1559 года, возобновила действия антипапских указов ее отца. Королева становится во главе церкви. За пропуск воскресной службы назначался штраф. Военные, священнослужители и профессора университетов должны были клясться на Библии в преданности королеве.
Кроме того, Англии все время угрожала испанская корона и ее морская флотилия — Непобедимая армада. Испания прочно удерживала лидерство в мире, активно ведя захватнические войны, покорив Португалию, часть Италии, Нидерланды. Испанский король Филипп II, ревностный католик, был одержим идеей утвердить католицизм во всем мире, поэтому постоянно ссорился со странами, где победила Реформация. Особую ненависть короля вызывала Англия.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
