тех, кому надлежит идти на службу.
Как известно, казаки сами полностью себя экипируют для войны. Что является крайне разорительной обузой. Часто семьи влазят в большие долги. Из такой долговой кабалы не все могут вылезти до конца жизни. А если кто погибнет, то такой долг чугунной гирей виснет на семье.
Значительные деньги, что мне удалось получить в результате своих афер, предназначались для перевооружения нашего полка. Конский состав ремонтировался. Так же, путем вставки платиновых втулок, мы многим казакам починили их мушкеты и пистоли. Таким втулкам раскаленные пороховые газы не страшны.
Помимо этого, подлежащее ремонту огнестрельное оружие через торговцев -старообрядцев скупалось по всей округе буквально по цене железного лома. Таким образом, мы надеялись оснастить и молодежь и ветеранов полностью мушкетами и пистолетами. И создать из нашего полка очень грозную силу.
Кроме того, я сговаривался на будущую службу с инвалидами и ампутантами из числа раненых казаков, чья воинская деятельность теперь подошла к концу. Уж поверьте мне, раненых и увечных казаков с фронта едет много.
Эти люди будут выступать менеджерами и руководителями моих поисковых партий в Южной Африке и в форте Росс, в Калифорнии. А дальше на Аляске, в Луизиане, Техасе и еще во множестве мест. Верные люди мне очень нужны и я их не обижу.
Попутно, меня неприятно поразило, что Прохор, мой старый товарищ еще по злополучному штурму Браилова, казак из станицы Новочеркасской, так с того дня и лежит пластом в госпитале. И не встает с постели. И не шевелится. А ведь сколько времени уже прошло! Целая вечность!
Помимо всего вышеизложенного, я перевооружался и сам. В порядке эксперимента. Греческие контрабандисты привозили к нам на побережье хлопковую вату из Египта. Война войной, но в Египте сеять хлопок не перестали. И охотно его продавали всем желающим. А я в свою очередь революционным методом, не желая прослыть хвастуном, нитровал этот хлопок, делая бездымный порох. Пока в небольших количествах.
Пистонами я не занимался, закупал в Австрийской империи готовые. Вниз по течению Дуная путь получался несложный. Зато старообрядцы по моей просьбе смешивали цинк и медь и лили латунь. Пока в форме монеток с дыркой в центре. Предусматривалось, что в центр поместят пистонный капсюль и это уже будет основа для патрона. Пистолет пока можно заряжать и раздельно, а для винтовки присобачить к латунному донцу бумажный патрон.
Продвинутую и дорогую винтовку мне так же привезли из Вены. Изделие сумрачного германского гения фирмы "Ягер Рафаль". По рекомендации старообрядцев, я нашел лучшего оружейного мастера в Добрудже и нижней Молдавии и предложил ему переделать эту винтовку под унитарный патрон. Зарядный механизм взял у мосинки, там все просто как полено.
Так же переделке подверглись и мои трофейные пистолеты. Сломанное ружье на мелкую дичь, похожего калибра, выступило при этом в качестве донора. Его дуло разрезали на двенадцать частей и кузнечной сваркой сформировались два барабана.
Ручки и раму по большей части отлили из бронзы. Штырек под барабан, курок и боек сделали из цементированной булатной стали. Пружинки нашлись у часовых мастеров. Щечки сделали из полированного ореха, пропитали их маслом и покрыли лаком.
Вышло что-то вроде примитивного кольта "Миротворец", только убойного калибра. Все собрали, подогнали, обработали напильником и шкуркой, заворонили, работает нормально.
Зарядка пока раздельная, то есть в каждую камору помещается отдельно пуля, пыж, порох и капсюль и все это залепливается с двух сторон воском, чтобы не выпадало. Предохранителя нет, в качестве него выступает пустая камора, так что, всего каждый пистолет получился на пять выстрелов. В дальнейшем, после обкатки, предусматривается перейти на унитарный латунный патрон. А после проверки оружия в деле - копирование.
Естественно, готовились новые пулелейки под мушкетную пулю Нейслера и пулю Петерса для пистолетов. Часть пулелеек предусматривалась таким образом, чтобы туда можно было заранее помещать медное колечко в качестве оболочки для пули. Таких колечек я заготовил целую прорву.
Что же касается производства нитроглицерина, то я жду заказанного диатомита. И буду ваять динамит в виде керамических гранат ближе к весне. Чтобы тот не залеживался.
И, как вишенка на торте, для своих интимных нужд, я делал глушитель под будущую винтовку. Пустотелый цилиндр из меди, навинчивающийся на кончик дула по резьбе, внутри состоящий из множества расширяющихся к выходу камор, в которых находились мембраны из кожи. Для сохранения мягкости и эластичности они смазывались маслообразным гелем из загустевшего конопляного масла. А перед выстрелом - еще и мылообразным.
А то повадились разные опереточные князи Мещерские по мою душу, тут им, согласно популярной пословице, и нужно дать укорот. Не афишируя свое скромное участие. Война, тут всякое случается. Мы еще поворкуем! Как героини дамских трехтомных романов.
И еще отмечу один важный момент. Наш тыл и турецкий тыл этой зимой являлись двумя большими разницами. У России - суровый климат, все запуржило, завьюжило, все сидели по домам и топили печи. А в Египте, Северной Африке, Ближнем Востоке, Месопотамии - зима никак не ощущалась. Даже в северном Стамбуле климат более мягок зимой, чем в Сочи. То есть работа в турецком тылу велась активно и не прерывалась из-за зимы.
На театре военных действий, конечно, зимой Балканские перевалы стали труднопроходимы. Но у побережья Черного моря военные действия турки возобновили, пользуясь нашими трудностями.
Османы были умны, хитры, безжалостны и амбициозны. Они мечтали властвовать над всем миром, покорив его под знаменем Аллаха. Страна была сильна и еще особо ничего не потеряла. Азов, Южный берег Крыма, Ачи-кале, русская часть Молдавии и Бессарабия были просто ничего не значащими мелочами. Северными глухими окраинами могучего государства.
Турки могли выставить на поле боя сотни тысяч безмозглых боевиков из подчиненных им стран. Они могли собирать огромные армии и разорять народы.
Просочившись вдоль берега сильные турецкие отряды, в том числе бригада "Мучеников Ях-я" ( мародеры высшего класса, принадлежащие, судя по внешнему виду, к касте гробовщиков), посланные непосредственно визирем из Стамбула, вздумали овладеть потерянной Варной. Но русский гарнизон цитадели сумел дать туркам отпор.
Тогда враги сместились западнее, соединились под Шумлой с армией турецкого сераскера, и в начале ноября бурным потоком вновь ринулись к Праводам. По пути набирая потурченцев, готовых идти за ними в огонь и в воду. И снова атака на этот городок была неудачной.
Затем, в январе 1829 года, османы совершили искусный обходной маневр и напали на нас с тыла, стремительно овладев Козлуджей и после атаковав и достопамятный Базарджик. Все шло весело, как на похоронах...
Если спросите меня, то
