Читаем без скачивания КВЕСТ - Сергей Деркач

Каждый разговор с Кинологом и Алей – последний в особенности – доктор выслушивал с особым вниманием, а потом попросил уточнить, почему пилигримы пришли к тем или иным выводам.

Когда Ольга закончила рассказ, повисла тишина. Симонов выключил диктофон, долго вертел его в руке.

– Что вы скажете, Дмитрий Иванович? – спросил Андрей.

– Мне трудно сейчас обобщить рассказанное вами, – ответил доктор после недолгого молчания. – Нужно дождаться возвращения детей, тогда и будет ясна вся картина. Что же касается конкретно вас, то тут все ясно. Я отправил вас за детьми, Кинолог и Аля изменили программу таким образом, чтобы откорректировать ваши проблемы. Именно поэтому вас сначала завели в Лабиринт, а потом, когда свое задание вы отработали, вывели без всякого артефакта.

– И что же это было за задание? – спросила Ольга.

– Научиться жить со своими детьми в гармонии. Постараюсь объяснить все на следующем примере. Вспомните первые годы своей семейной жизни. Поначалу все хорошо, все прекрасно. Вы без ума от своего супруга; и вы, и ваша половинка стараетесь, дарите цветы, приносится завтрак в постель и так далее. Но потом проходит время. Как супруги, вы все большую часть времени проводят на работе, вне домашних стен. Тем временем вы меняетесь, как и ваши половинки. Но все изменения проходят незаметно. Вы продолжаете любить свою вторую половинку и не замечаете, что она уже не та, что была раньше. Что же происходит в этом случае? А происходит следующее. Вы начинаете любить тот образ, который придумали когда-то или которым был супруг год, два года назад. И когда вдруг оказывается, что он уже давно не такой – наступает разочарование, которое потом перерастает в раздражение и, нередко, приводит к разрыву семьи. Очарованные своими иллюзиями, мы перестаем видеть, принимать и любить дорогих нам людей такими, какими они есть на самом деле, – Симонов замолчал, глядя на погрустневших оппонентов, и спохватился: – Простите, пример был не совсем удачным.

– Ничего, – вздохнув, ответила Ольга. – Все нормально.

Андрей только кивнул.

– Тогда продолжу. Ваши дети меняются ежеминутно, и вы должны были научиться любить их такими, какие они есть. Придуманный вами образ идеальных детей приведет к катастрофе. Думаю, Кинолог и Аля прекрасно понимали эту проблему. Они поставили перед вами задачу, задали условия ее решения, а уж все остальное – только за вами. Я очень рад, что вы справились с ней. Если говорить откровенно, я даже помыслить не мог о таком прорыве. Что и говорить: система «КВЕСТ» оказалась несовершенной, но ее откорректировали без моего участия, и я даже не знаю, кого благодарить за такую щедрость! Хотя, повторюсь, полная картина сложится только по возвращении детей.

– Думаю, ждать осталось недолго, – сказала Ольга, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Ну, вот что, – предложил Симонов. – Вам нужно отдохнуть, а мне – подумать. Ого! – он посмотрел на часы. – Да мы с вами почти сутки проговорили! Все. Спать! Спать немедленно!

Он пожелал доброго сна Ольге, провел Андрея в его палату, а потом спустился в лабораторию.

После визита адвокатов и ОМОНа, Макеенко и его команда сразу же приступили к выполнению своих обязанностей. Симонов мельком просмотрел записи за истекшие сутки, попросил его не беспокоить четыре часа, улегся в кресло, в котором еще недавно лежал Андрей, и закрыл глаза. Информации было много, возбуждение требовало продолжить работу, но усталость брала свое. В таком состоянии очень легко совершить ошибку. Симонов это знал, поэтому он просто заставил себя уснуть. Отдых теперь был таким же оружием, как и компьютер.

Глава 27

Дорога, по которой шли Саша и Марина, вела через поля и казалась бесконечной. Она упиралась в горизонт, на котором не было ни одного растения. Дети шли, весело болтая ни о чем. В основном вспоминали пройденный путь.

– Я вот думаю, – сказал Саша. – Зачем нам было нужно это все?

– Что именно? – не поняла Марина.

– Ну, смотри. Ладно, Зона. Там нас проверяли на выносливость, крепость характера. Я еще могу как-то понять сорок первый год, там тоже требовались выдержка, сила воли. Но зачем нас занесло в этот пограничный мир?

– Не знаю, – девочка только пожала плечами, беспечно размахивая своей рукой, которой она держала ладонь Саши. – А в каком мире ты бы хотел жить?

Вопрос застал мальчика врасплох. Он несколько минут молчал, обдумывая вопрос, а потом ответил:

– Мне хорошо в том мире, откуда мы ушли. Немного страшно было, но страх уже прошел.

– А почему страшно?

– Я не видел своего места в этом мире, что уж говорить о будущем? Чем заняться? Что делать, когда выросту? Это все сложные вопросы, на которые я никак не находил ответ. Папы рядом никогда не было, не с кем было поговорить, посоветоваться.

– Знаешь, мне с этим было не намного легче, – сказала Марина, помолчав немного. – Мама всегда была рядом, иногда даже слишком много опекала меня. И, наверное, именно из-за этого я тоже не могла понять, кто я и где мое место в жизни. Когда ноги отказали, казалось, что вообще никаких перспектив не осталось: я буду всегда прикована к инвалидному креслу, всегда будет требоваться чья-то помощь, и от этого становилось страшно…

– Ну, по тебе этого не скажешь, – усмехнулся Саша, вспомнив их знакомство.

– Это я на людях такая, – покачала головой Марина. – А что делается на душе – не знает никто, даже мама. Страшно было до жути. Мама не видела, но я часто плакала по ночам, тихо-тихо, чтобы никто не слышал и не видел.

Саша только вздохнул. Он не плакал по ночам, но от этого легче не становилось.

Дорога вывела их на холм. Внизу, в легкой туманной дымке, перед ними расстилался город. Вернее, то, что от него осталось. Руины тянулись до самого горизонта. Иногда среди них что-то вспыхивало, часто звучали автоматные очереди и разрывы гранат. Время от времени ветер доносил стоны и крики людей, рычание каких-то животных. Несколько снорков вырвалось из крайних домов, и быстро поскакали к детям. Саша прикрыл собой подругу, но оказалось, что напрасно. Проскакав сотню метров, мутанты словно ударились о какую-то преграду, но их отбросило назад в руины.

– Опять Зона, – испуганно сказала Марина.

– Не той дорогой пошли, – несколько растерянно ответил Саша. – Придется возвращаться. Или ты хочешь остаться?

Девочка отрицательно мотнула головой. Этот мир точно не ее.

Странно, но к раздорожью они вернулись очень быстро. Ни Лешего, ни Боса уже не было. Выбрав дорогу, пилигримы снова пустились в путь. По дороге они больше молчали, думая о сказанном ранее. А ведь действительно, каково их место в мире?

Взрывы снарядов, рев танковых и самолетных двигателей, пулеметные очереди они расслышали еще на подходе. За лесом, в который упиралась дорога, шел бой.

– Опять не туда, – растерянно сказала Марина. – Мы здесь уже были, не хочу.

Саша полностью был согласен с подругой. Это не их мир, хотя помнить обо всем, что с ними там произошло, было необходимо.

Они снова вернулись и выбрали еще одну дорогу. Дорога привела в мегаполис, в котором по дорогам сновали бесконечные ряды автомобилей, висел смог, люди спешили по своим делам, не обращая внимания на окружающих. В общем, обычная жизнь обычного многомиллионного города. От взгляда на этот мир почему-то стало грустно.

– Давай вернемся, – предложила Марина после затянувшейся паузы.

– Давай, – Саша легко повернул назад.

– Ты заметил, что в этом городе всем было холодно? – спросила девочка, когда они возвращались.

– Ты из-за небоскребов из бетона и стекла?

– Нет. Ты людей видел? Им никто не нужен, кроме них самих. Иногда даже кажется, что самим себе они тоже не нужны. Жители больших мегаполисов все больше становятся похожими на роботов, механически воспроизводя одни и те же движения изо дня в день, реализуя кем-то и когда-то поставленные цели: престижная работа, крутая иномарка, крутой дом, счет в банке. Ты заметил, как на перекрестке ребенок чуть под машину не попал? Так мамаша, вместо того, чтобы успокоить его, еще и отшлепала. А на нищих возле церкви разве хоть кто-то посмотрел? Всем все по барабану, никто никому просто так не улыбнется, не скажет «здравствуй», не поинтересуется искренне, как дела, что со здоровьем, как живет семья.

– Ты права, Марина. Я знаю, о чем ты говоришь, только думал, что ошибаюсь. И еще я думаю: а чем же этот мир отличается от Зоны? В принципе, ничем. Даже если добрые люди и есть, то они – редкость. В основном борьба за выживание, вместо аномалий – холодная буква закона, вместо артефактов – добыча денег, да побольше, а мутантами часто становятся родные и близкие. Извини, я, возможно, сгустил краски, но как-то именно так я видел этот мир.

– Нет, все правильно. Не хочу я жить в таком мире, даже если в квартире будут все блага цивилизации.

Они сделали еще несколько попыток пройти проторенными дорогами, но все они вели не туда.