— Ну, как же — ученая дамочка, экспериментатор и исследователь, Зону знает, а верит всяким слухам. Прямо смешно. На что только вам гранты выделяют?
Скай шевельнулся, бросил щепку в огонь.
— Откуда вдруг у Димы Шухова дочка? — проговорил младший проводник. Кузнец не сразу понял, о чем это он, но потом сообразил: да это же он о той легенде, которую рассказала Ксанта. — Он же совсем молодой был, когда погиб.
— Не знаю насчет дочки, — буркнула девушка, — но остальное так и было.
— Да не было так, — равнодушно произнес Скай. — Чепуха какая. Откуда ты эту версию взяла? Книжку приключенческую прочитала или немцы рассказали? Доктор — лучший друг Черного Сталкера, а замуровали его ребята, которые вместе с ним шли к Монолиту. Доктор, наоборот, спасти его пытался…
— Ты-то откуда знаешь, как было, а как нет? — вскинулась Ксанта.
— Потому что Черный Сталкер мне сам однажды свою историю рассказывал, — безучастно проговорил помощник ведущего и надолго замолчал, глядя в огонь.
Глава 16
Низкий стонущий звук выброса стих только под утро. Ксанта перестала вздрагивать и просыпаться каждые пять минут и даже смогла немного подремать, пока неугомонный Москит не объявил побудку.
Желудок отказался принимать очередную порцию натовского рациона. Поэтому она отдала свой термопакет Денису, который охотно умял добавку, а сама позавтракала парой хрустких галет из сухпая. Есть хотелось куда меньше, чем спать.
— Сидите пока тут, — сказал ведущий. — Мы со Скаем вылезем и осмотримся. Что бы вы ни услышали — не высовывайтесь, сидите тихо, как мышки.
— А что мы можем услышать? — немедленно поинтересовалась Ксанта.
— Допустим, мат и выстрелы.
Кузнец хмыкнул.
— Или крики о помощи нашими голосами, — добавил Скай. — Псевдоплоть неплохо умеет копировать короткие фразы. Да и контролер с изломом… разговаривают… — последнее слово он произнес с явным сомнением.
Сталкеры проверили оружие и по одному выбрались наверх. Ксанта уже ожидала бешеной пальбы, но снаружи стояла тишина. Разве что изредка долетали обрывки фраз, из которых ничего нельзя было разобрать — проводники переговаривались вполголоса, причем на своем профессиональном жаргоне.
Кузнец подобрался ближе к входу. Металлический щелчок передернутого затвора гулко отозвался в подвальной тишине. Ксанта вздрогнула.
— На всякий случай, — сказал Денис. — Мало ли.
— Потерпи, Дэн, сказали же не высовываться… — Она чуть не добавила «не геройствуй», но вовремя прикусила язык. Для него это будет как красная тряпка для быка. И так сидит на взводе, обижается, как маленький мальчик, которого взрослые дяди не взяли погонять в футбол.
— Да я ничего. Знаю свое место и не рыпаюсь.
Точно, обиделся. Чем бы его отвлечь?
— Слушай, — неожиданно сказал Денис, — а что вчера за болтовня была про Клеймо Зоны? На самом деле такая штука есть или это очередные приколы наших чингачгуков?
— Как тебе сказать… — начала Ксанта почти с облегчением: тема подходящая, надолго хватит. — Костик раньше много рассказывал о Клейме. Мол, в байках сталкеров так называются паранормальные способности — сверхчутье, интуиция, умение на глазок определять степень радиоактивности, — которые в той или иной степени проявляются у всех, кто часто ходит за Периметр.
— В байках? — переспросил Кузнец. — Значит, на самом деле ничего такого нет? Или как?
— Не знаю, Дениска. Сначала Костик был уверен, что нет. А потом… потом он стал говорить об этом с меньшей охотой. Особенно после того, как наш Центр открыл в Зоне станцию. Наверное, не хотел меня пугать, а может, и сам потихоньку начал в это верить.
— Значит, местные страшилки — Черный Сталкер, Доктор, Оборотень и прочие — это просто экстры с Клеймом Зоны?
— Нет. Они — призраки Зоны. Вроде бы все они добрались до Монолита, и тот исполнил сокровенное желание каждого из них. Но исполнил так, что мало не показалось. Их нельзя убить, им подчиняются местные феномены, при желании они способны быть неуловимыми. А экстры… те, на ком Зона оставила свою печать, — они пока еще люди. По крайней мере, внешне. Но, если верить сталкерским байкам, человеческая часть отмеченных Клеймом постепенно отмирает, и они превращаются в нелюдей. Говорят, первым из тех, кто прошел по этому пути до конца, был некий Синий Генерал. На самом деле он, конечно, не генерал, а капитан какой-нибудь или майор; правда, никто не может точно сказать, в каком подразделении он служил. По легенде, командование отправило его с секретным заданием вглубь Зоны, он не вернулся, и все подумали: погиб. А потом выяснилось, что он потерял человеческий облик и стал Синим Генералом…
— Мозги он потерял, — мрачно сказал вернувшийся Москит через щель в двери. — Радаром выжгло напрочь. Стал он действительно нелюдем, но не экстрой каким-то там, а просто жестоким, отмороженным ублюдком. Захватил территорию, объявил ее закрытой и всех честных бродяг, кто пробовал к нему сунуться, казнил. И лучше не спрашивайте меня как. Лезьте давайте наверх, чисто.
Сначала Ксанта даже не поняла: может, проводник вывел их через какой-то другой выход? Так все переменилось со вчерашнего вечера. Буйная поросль одичавшей смородины прижата к земле, ветви обломаны, а часть кустов даже вырвана с корнем, словно через них прорывался неуправляемый трактор. Вдоль всей поляны, вывернув пласты сухой почвы, протянулись неровные борозды, деревья почернели и лишились половины листьев. На северной их стороне, обращенной к станции, горбились какие-то рыжие наросты, похожие на сморщенные воздушные шарики.
И тишина. Ни единого звука, только шуршала под ногами развороченная земля да позвякивало оружие.
— Тихо как, — сказала Ксанта.
— Сразу после выброса зверье по норам прячется, — пояснил Москит. — Если бы не море новых аномалий, гуляй по Зоне, как по Крещатику.
Первые минут двадцать Ксанта и Кузнец то и дело крутили головами и даже время от времени принимались спорить, что именно из окружающего пейзажа могло измениться под воздействием выброса. Москит пару раз прикрикнул на них, но потом плюнул и дальше шел молча.
Так могло продолжаться долго, но на краю очередной оплывшей дренажной канавы группа наткнулась на первый труп.
Москит подал знак остановиться, Кузнец, увлеченный шутливой перепалкой, отреагировал не сразу и едва не наступил на растерзанное тело. Ксанта ойкнула и отшатнулась.
Человек лежал в гниющей траве, раскинув руки, словно его тащили несколько метров, а потом бросили. Вместо лица у него чернел страшный кровоподтек, череп казался сплюснутым и ненастоящим. Выцветшее армейское обмундирование было порвано на груди и животе. В прорехах ткани бурая корка запекшейся крови скрывала поврежденную плоть — какая-то тварь явно пыталась поужинать, но ее спугнул выброс.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
