— И каким образом Вы их искореняете?
Алексий не промедлил с ответом:
— Исключительно по староотеческим заветам.
— В монастырь?
— Господь с Вами, Гавриил Родионович, есть и более действенные методы.
— Знаю я эти методы, — пожаловался сидевший рядом Логинов. — У меня из-за них постоянные международные скандалы. Шесть стран уже прервали дипломатические отношения и отозвали посольства. За что повесили голландского третьего секретаря?
— Чем грешил, за то и повесили, — сурово отрезал Патриарх. — И впредь не будем придерживаться политики двойных стандартов.
— Тогда и Шуленбурга туда же…. Пруссию обещал? Даже договор подписал, а не отдаёт, собака. И кто он, после этого?
— Сделаем, Анатолий Анатольевич, сейчас вот в блокноте помечу.
Сталин слушал разговоры и добродушно улыбался в усы. Ну прямо умилительный портрет для Дворца пионеров. Но при упоминании германского посла вмешался:
— Вы, товарищи, поаккуратнее. На нас и так уже весь мир косится. И, согласно докладу генералов Раевского и Берии, собирается пойти войной.
— Как это, все сразу? — удивился Ворошилов.
— Может и по отдельности. Или, вообще без объявления. Англичане уже перебросили в Финляндию четыре своих дивизии. Могли бы и больше, но норвежский король товарищ Хокон, выполняя условия нашего договора, обещал торпедировать любое судно в Баренцевом море.
— И лимонники испугались? — усомнился Климент Ефремович.
— Нет, конечно. Но очень удачно прошёл слух о размещении в шхерах северной Норвегии трёхсот семидесяти советских подводных лодок.
— А у нас столько есть?
— Пусть над этим в Лондоне голову ломают. Только вот всё дело в том, что для нас и тех войск, что успели перевезти, за глаза хватит.
— Хреново, — с солдатской прямотой оценил обстановку Будённый. — Новые танки по карельским болотам не пройдут. Да их всего-то три штуки. Разве что лёгкими БТ-шками обойдёмся?
— Боюсь, и этого будет недостаточно, — тут уже Изя не вытерпел. — По результатам анализа радиоперехватов, по другим косвенным данным, на стороне нашего противника собираются выступить Турция и Чехословакия. Поэтому, я бы порекомендовал начать частичную мобилизацию и переброску войск с Дальнего Востока.
Тут уже у Блюхера глаза на лоб полезли:
— Вы что, товарищ Раевский, хотите чтобы японцы ударили нам в спину? Думаете, они простят нам потерю Манчжурии и Хоккайдо?
Изя вопросительно посмотрел на Сталина, требуя поддержки. Тот неторопливо раскурил трубку и ответил:
— Не беспокойтесь, товарищи, с этой стороны мы уже обезопасились. Я попросил Егорова вернуть остров Японии….
Тишина, даже рюмки не звякали. А Иосиф Виссарионович выпустил облако дыма и уточнил:
— В обмен на Аляску.
Никто не успел проникнуться восхитительной бредовостью и наглостью идеи. Громко и требовательно зазвонил телефон и на пороге возник Поскрёбышев.
— Простите, товарищ Сталин, Вы приказали ни с кем не соединять…. Но тут…. Понимаете…
Вождь взял трубку и нажал кнопку громкой связи.
— У меня нет секретов от Политбюро, — пояснил он. — Сталин у аппарата. Что? Владимир Ильич?
Мощный динамик разнёс по кабинету знакомый до боли картавый голос нашего шефа:
— Гавриил! Убери от меня свою крылатую бестию! Немедленно возвращайтесь!
Техника плохо передавала оттенки звуков, наверное, из-за помех, создаваемых местным халявником, но в интонациях явственно слышалась паника. А ещё донёсся нарастающий вой, как у пикирующего бомбардировщика.
— Что случилось, Владимир Ильич? — вождь продолжал заблуждаться насчёт личности собеседника. — Прислать комендантскую роту?
— Нет, — донеслось в ответ. — Лучше проследите, чтобы товарищи вернулись без задержки.
— Каким образом?
— Включаю портал перехода.
На стене засветился прямоугольник, переливающийся голубоватыми искрами. Ладно ещё шеф не стал выходить из образа, и в уголке портала блестела золотом надпись — «Сделано в СССР». Но, как мне кажется, знак качества тут был лишним. Он позже появился.
Сталин посмотрел на новое украшение кабинета, потом на меня, на Изю, сгребающего икру с тарелок в ведёрко для льда, на Лаврентия, растерянно протирающего пенсне, и сказал:
— Что же, товарищи…. Такие приказы нужно выполнять. Думаю, мы ещё встретимся. Вы сейчас в Конотоп, к местному леснику?
— Почти, Иосиф Виссарионович, — по возможности честно ответил я, и подошёл к порталу. — Даст Бог, увидимся.
Эпилог
Кабинет шефа встретил нас небывалым разгромом. Неужели Николай так распустился за сравнительно недолгое время? Вроде бы отсутствовали всего девять с небольшим месяцев, а тут такие перемены. Кстати, а где само начальство?
Из-под стола чуть показался краешком медный шлем римского центуриона.
— Кто здесь?
— А кого ждали?
— Это вы, — облегчённо выдохнул шеф, выполз из своего укрытия и снял блестящую кастрюлю с головы. — Я уже боялся….
Нет, не зря боялся. А вот с каской рановато расстался. Крылатый Такс появился неожиданно, задрал на лету лапу и, …. Орёл, как есть орёл. Даже больше, так как птицы столько не наделают.
— Он сквозь стены научился проходить, — пожаловался Чудотворец. — И ещё обзывается словами нехорошими.
— Что, говорить научился?
— Нет, только материться. Берегись…!
Мне то чего опасаться? Разве что того, что это летающее чудовище залижет до смерти. Вот он опять появился, и с радостным визгом бросился целоваться.
— Брысь, зараза! Отстань, говорю тебе. Дай лучше сам поцелую! Тебе кто разрешил помирать, собаке?
Такс не ответил, только всё старался залезть на голову, помогая себе крыльями. Интересно, отчего такая мутация образовалась? Изя, явно обрадованный встречей с воскресшим младшим другом, вывалил на стол спасённую со сталинского банкета икру.
— Кушай, дорогой, кушай. Совсем тебя, наверное, голодом заморили?
Умилившись хорошим аппетитом всеобщего любимца, мы как-то пропустили момент, когда шеф запустил в него солидным фолиантом, весом не менее пуда. Тяжёлая книга ударила Такса в бок и отбросила во всё ещё работающий портал, который после такого насилия с треском схлопнулся.
— Что же ты делаешь, гад? — возмутился Израил и ударил начальство в ухо.
Николай отлетел ко мне, и удачно подставился под хук с правой. Лаврентий Павлович, как истинный боец невидимого фронта, предпочёл не афишировать себя, а просто пнул сзади, удачно попав туда, куда и целился. Шеф скрючился, застонал и упал. Но через некоторое время чуть пришёл в себя и бросился бежать, выкрикивая на ходу:
— Завтра оба ко мне на ковёр! К девяти утра!
— А я? — возмутился Берия.
— А с тобой Бенкендорф разбираться будет!
Я обещал рассказать, с чего всё начиналось? Ну так слушайте.
На следующее утро мы и получили свои выговоры. И приказы о понижении в должности — нас переводили в отдел распределения и адаптации душ. Простыми ангелами. Да Бог с ними, с чинами. Сейчас другое беспокоило.
— Я его не брошу! — Изя стукнул пивной кружкой по столику.
— Надо что-то придумать.
— А чего тут думать, Гавриил Родионович? — Лаврентий закончил протирать пенсне и принялся за полировку нимба. — Действовать надо.
Обстановка местной пивнушки под названием «У Агасфера» располагала к неспешной беседе. Но времени не было. Мы планировали спасательную операцию по извлечению нашего Такса из параллельного мира.
— Не помешаю? — Перун Родионович, сейчас более известный под именем Ильи пророка, грузно опустился на стул. — У вас проблемы?
— А тебе чего? — огрызнулся я.
— Знаю способ.
— Говори.
— Здесь? Там одних инструкций на целую книгу наберётся. Но если не хотите….
— Хотим. Пошли отсюда. Коньяк брать?
