по всей вероятности, дела у поселенцев шли не так уж плохо, если они изобретали себе новые проблемы, которые и являлись главной темой статьи – убийственное противостояние пуритан и квакеров. Лицемерие, даже описанное с помощью убогого лексикона статьи, меня поразило. Пуритане отправились в Америку, поскольку их притесняли на родине, и что же они первым делом предприняли, едва обретя хоть что-то, отдаленно напоминавшее новый дом и новую страну? Они начали преследовать не на жизнь, а на смерть тех, кто объявлял себя квакерами. Эти люди вытворяли самые отвратительные и чудовищные вещи – например, четвертовали врагов и посылали окровавленные фрагменты тел их семьям. Ну и конечно, классика жанра – привязать к столбу и сжечь живьем.
В статье освещались и еще более жуткие факты о проклятиях и колдовских ритуалах в отношении квакеров, что скорее напоминало обряды сатанизма или черной магии, чем образы первых колонистов-христиан, носившихся по стране с деревянными крестами. Меня буквально сразило наповал проклятие, накладываемое безгрешными пуританами на беременных женщин из квакерских семей. Если верить тому, что я прочел, их младенцы рождались с вывернутой наизнанку кожей, без глаз, без языков и без пальцев на ногах и руках. Ну и ни хрена себе, подумал я. В другом разделе описывалось, как на отцов семейств насылали порчу, наполняя их ненасытной жаждой крови, заставляя убивать членов своих семей и других колонистов из поселения. Тема меня заинтриговала настолько, что я решил как-нибудь поизучать ее подробнее – из чистого любопытства.
Однако я по-прежнему не мог взять в толк, какое отношение эти факты имеют к моей семье и к серийному убийце, терроризирующему округ Самтер. И как бы ни захватывал сюжет, мне хотелось лишь прижаться к Андреа и уснуть. Завтра мы в любом случае сбежим от безумия, накрывшего мой родной город. Мои мозги поплыли; я начал читать по диагонали, размышляя, как много садистских гадостей умудрились изобрести те люди…
И вдруг взгляд споткнулся на одном слове. Споткнулся внезапно, словно посреди строки магическим образом выросла стена.
Гаскинс.
– Что за… – прошептал я.
– Я же говорила, – ответила Андреа.
Мне пришлось вернуться назад, поскольку я пролистал слишком много страниц и понятия не имел, в каком контексте упомянута пресловутая фамилия. Дойдя до раздела, который я совершенно точно изучил внимательно, – на тему порчи, накладываемой на коровье молоко, после чего со всяким, кто его пил, случалась жуткая диарея, в конечном итоге приводящая к смерти от обезвоживания, – я принялся читать заново, не пропуская ни единого слова.
Как выяснилось, в те жестокие времена несколько семей решили – с них довольно! И они отделились от основной массы колонистов, как пуритан, так и квакеров. Семьи с обеих сторон тайно заключили пакт о мире, прекрасно понимая, что сородичами каждой из противоборствующих групп он будет рассматриваться как ересь. Они порвали со своими конфессиями и бежали на юг, как можно дальше, где наконец нашли пристанище в болотистых центральных районах Каролины. В статье был приведен список фамилий, и среди них Гаскинсы. А вот Плайеры не встречались – на всякий случай я перечитал список дважды.
Андреа явно сгорала от нетерпения узнать мое мнение о прочитанном, хотя я, наткнувшись на фамилию Гаскинса, дальше толком не продвинулся.
– Ну как? – спросила она. – Могут ли среди этих семей быть твои родственники? Предки по линии матери твоего отца, и вообще предки по всем женским линиям?
Я не смог ответить – генеалогия не мой конек. Кроме Финчеров и Плайеров никаких фамилий я не знал.
– Ради всего святого, как ты откопала эту статью?
– При помощи нашего друга Гугла. Просеяла массу всякого дерьма, пока не наткнулась на жемчужину.
Я устало вздохнул.
– Та еще жемчужина. И что теперь? Полагаешь, семья Гаскинсов проклята или типа того? Они обречены убивать людей и отрезать им головы?
– Не умничай. – Андреа вырвала айпад у меня из рук, словно я его не заслуживал. – Ключевая информация: Гаскинсы переселились сюда давным-давно, и, насколько нам известно, твои предки тоже. Конечно, бегать по округе, отрезая людям головы – отвратительно и противоестественно по любым стандартам. Но сам факт, что имеется эта бредовая статья о пуританах и квакерах, наводивших порчу друг на друга и сбежавших на территорию, где мы живем сейчас… плюс тут замешано семейство нынешнего убийцы, и его отца, который убивал раньше… и оба этих психа, похоже, неровно дышат к твоей семье… Я имею в виду, они терроризируют вас. Может, это неспроста.
– Да, не исключено. – Огромный зевок поднялся из моей груди; сдержать его я не смог, и рот растянулся во всю ширь. – Извини. Я устал как черт. И не думаю, что эта информация нам сегодня поможет. Отложим до лучших времен?
Андреа не сдержала разочарования.
– Это твоя семья, не моя.
Я заключил ее в объятия.
– Прости, виноват. Ты проделала огромную и очень важную работу. А еще важнее, что ты здесь. Дети тебя боготворят.
– А ведь они могут полюбить меня больше, чем тебя.
– Заключим пари?
Она набрала в грудь воздуха и медленно выдохнула. Какое удивительное ощущение покоя – чувствовать ее на своей груди. Как ни манил сон, я не мог дождаться утра, чтобы отправиться в дорогу, тем более вместе с Андреа.
– Пора в постель, – прошептала она.
– Вместе?
– Ни в коем случае. Что скажут дети? Вдруг они против?
А вот в этом я сомневался. Употреблю расхожий штамп из фильмов или телесериалов: я действительно не хотел торопить события. Кроме того, нам еще предстояло разделаться с мрачным наследием прошлого и лишь потом двигаться дальше.
– Я пошел на диван, – сказал я, обнимая подругу напоследок. – У тебя в комнате, помимо всего прочего, нет вентилятора, а без него не получится.
Она ответила искренним смехом, и я вспомнил серию из сериала «Сайнфелд» – когда Джордж учился мгновенно удаляться, после того как шутка попала в точку. Я встал и воздел руки к потолку.
– Я ухожу! Меня здесь нет! Спокойной ночи!
Андреа взглянула на меня так, словно увидела на голове пару рогов.
– «Сайнфелд»? – с надеждой спросил я.
– Фу. Терпеть не могу этот сериал.
Преувеличенно тяжко вздохнув, я произнес:
– Сначала «Led Zeppelin», теперь «Сайнфелд»?.. Ну что ж, я тебя прощаю.
– Спокойной ночи, милый Дэвид, – улыбнулась она.
– Спокойной ночи.
Снова чувствуя себя подростком, я вышел и закрыл дверь.
8
Дом погрузился в темноту.
Я лежал на диване, наслаждаясь его мягкостью и успокаивающим гудением двух вентиляторов, гоняющих воздух в противоположных направлениях. Я не знал, вернулся ли отец, но чувствовал себя слишком усталым, чтобы убедиться наверняка, и
