Не лезьте в мою страну, Айто!
– Вы потеряли все права на страну, когда попались на воровстве чужих разработок! – смеётся Айто.
Гигантским мягким комом обваливается тишина. Нонке наконец-то воспользовался правом председателя на использование «сферы немоты». Гудит над притихшим собранием: «Соблаговолите учесть… Для эффективного достижения целей настоящего заседания… Только участвующие в голосовании представители… Представители, на чей голос наложено вето, считаются участвующими на правах наблюдателей…»
Спорщики нехотя опускаются в кресла: Айто – блудливо ухмыляясь татуированными губами, Керта – нервно потирая руки. Она никогда не была красавицей, но сегодня выглядит просто ужасно. Запавшие глаза, тусклая кожа, волосы похожи на гнездо неряшливой большой птицы. И похудела, кажется, ещё больше с тех пор, как её видел Локшаа; а это было всего неделю назад.
Веголья и Лакурата сходят с трибуны. У них кончилось время, отведённое на выступление, а ничего по существу так и не решено. Веголья, однако, выглядит довольным, словно всё идёт по намеченному плану. Чего не скажешь о Лакурате, которая едва не плачет от досады и унижения. Локшаа немного жаль её. Да, война может начаться хоть завтра, хоть сейчас, из-за любой мелочи. Очень верные слова, очень правильные. Лакурата, несмотря на молодость, дальновидная и умная девочка. Именно поэтому её никто и не слушает. Никто никогда не слушает молодых. И тем более – умных. Поживи сперва, дитя, наберись опыта, набей шишек. Научись скрывать свой ум: так безопасней. И однажды, лет через шестьсот, когда вокруг останутся сплошь дымящиеся от магии руины, ты выйдешь из бункера и скажешь тем, кому не посчастливилось выжить: «Я ведь говорила…»
Почему всё-таки Такорда сам не выступает от имени Коалиции?
Из раздумий выводит толчок в плечо. Орсилора протянула руку за спиной у Тарвема и тычет Локшаа в бицепс, туда, где пришит шеврон. «Ну, давай же! – словно бы говорит её яростный взгляд. – Чего медлить?!»
Локшаа, дождавшись, когда добубнит председатель, поднимает над головой сигнальный шар. Вспышка белого света. Нонке вглядывается в зал:
– Слово предоставляется владетельному Локшаа, хранителю Изумрудной поймы, хозяину Верхних степей, господину Каменного леса, главнокомандующему армией Северного Торгового Союза.
Локшаа неторопливо шагает к трибуне. Напоказ, зная, что все смотрят, одёргивает китель: да, друзья, всё верно, я появился на собрании в военной форме, давайте не будем забывать, что у Союза есть армия… По пути он встречается с идущей на своё место Лакуратой, расстроенной, растерянной, разбитой. Одобрительно кивает девушке. Получает взамен взгляд, полный такой горячей признательности, что становится неловко. Ох уж этот южный темперамент.
Поднимается на трибуну, обводит взглядом зал.
Справа – правители Содружества. Невозмутимый Веголья, нагло скалящийся Айто, Шиква с непомерно большой головой на тонкой дряблой шее, мальчишка Амотуликад. Представительный красавец Ведлет поигрывает серебряной тростью. В облике каждого есть что-то змеиное. Вот компания подобралась…
Слева – Коалиция. В первом ряду расположился Такорда, рядом виднеется бледным пятном лицо Лакураты, за нею сидит покрытый перьями Голард. Тут же занимает два кресла огромный Петаша, а на ухо ему что-то нашёптывает полупрозрачный, будто из мутного стекла сделанный, Кито. Несуразные они все какие-то, как ни крути. Если бы не Такорда, сидели бы там же, где прочие мелкие божки, на галёрке.
Да, на галёрке. Вон там, наверху, рядом с Каипорой, Монзо, Увиалом и прочими. Ишь, притихли, малые мира сего. Подумывают, верно, кому бы подороже продать свой никчемный суверенитет. А кто поумнее – прикидывает, как скоро придётся повторить судьбу Керты и отдать свои земли Содружеству либо Коалиции.
Немногочисленные соратники Локшаа традиционно застолбили места в центре зала. Словно бы подчёркивая нейтралитет Союза. Тарвем сидит по-прежнему прямо, слепые глазницы следят за чем-то ведомым ему одному. Орсилора от нетерпения готова превратиться в нечто большое и страшное: волосы стоят дыбом, из пальцев выросли когти, царапают подлокотники кресла. Лучше бы ей держать себя в руках, Нонке не потерпит трансформаций во Дворце. Хальдер, как и раньше, выглядит безучастной. Только трепещут кончики туманных, сотканных из парцел крыльев.
И, наконец, под самой трибуной, на позорном месте обвиняемой, сидит Керта. Спасибо Нонке, не стал включать охранное поле, иначе было бы совсем, как в суде.
Ну что ж, начнём.
– Властвуйте, коллеги! – усиленный динамиками, многократно отражённый от стен и купола, звук собственного голоса кажется чужим. – Буду краток и постараюсь придерживаться фактов. Как известно, после судебного процесса над владетельной Кертой были определены репарационные суммы, выплатить которые она оказалась не в силах. По закону, в таком случае её территориальные и человеческие ресурсы отходят пострадавшим сторонам. То есть, Коалиции и Содружеству. Обе организации соблюдают свои интересы и твердо отстаивают позиции в спорных вопросах. Однако я призываю всех собравшихся к конструктивному диалогу. И, возможно, к компромиссному решению.
Он делает маленькую паузу. Собраться с мыслями, перевести дыхание, обозначить новый абзац речи.
Этой крошечной паузой, конечно, спешит воспользоваться Айто.
– Что же вы предлагаете? Хотите, чтобы Содружество отозвало претензии и оставило Лефну Коалиции?
И не надоело ему кричать. Жалкий лизоблюд. Передёргивает чужие слова, чтобы выслужиться перед Вегольей. А сам Веголья молчит, выжидает. Гадюка этакая.
– Как представитель нейтрального объединения, – говорит Локшаа учтиво, – я не имею права поддерживать ни одну из сторон.
Айто скалится. Зубы у него мелкие, треугольные.
– Мы по-прежнему выдвигаем требования об отчуждении в свою пользу Приморских Марок, – чеканит он. – И согласия на прокладку сети зарядных башен к бухте Истабан через Южную Лефну.
– Оспариваю! – это Лакурата. – В таком случае Коалиции остаётся только северная Лефна. Заболоченные и засоленные почвы. Непригодные для промышленной инфраструктуры и сельского хозяйства…
– Тишина в зале! – бухает Нонке.
Айто и Лакурата замолкают. Вид у обоих такой, словно они лично получат всю пневму от населения Марок, и готовы драться за это до смерти. Эх, молодёжь. Да ведь сливки в любом случае снимут Веголья с Такордой. «Устроили балаган, – думает Локшаа с раздражением. – Хорошо, хоть Керта утихомирилась…»
– Владетельный Айто, – вежливо произносит он, – вы сейчас говорите от имени Содружества?
Айто теряется. Впрочем, тут же и находится:
– Я защищаю интересы Содружества как глава страны, являющейся его полноправным участником.
– Похвально, – Локшаа разрешает себе лёгкую дружелюбную улыбку. – Однако я бы хотел обозначить основные тезисы, прежде чем вступать в полемику. Если владетельные Веголья и Такорда не против.
Веголья по-прежнему хранит молчание. Молчит и Такорда. У кого-нибудь другого можно было бы постараться прочесть эмоции по лицу.
