одна из нескольких волевых женщин Варбургов, осталась жива. Старший брат Морица Зигмунд после смерти отца стал титулярным главой банка, но пока Сара была жива, Зигмунд и Мориц должны были каждый вечер после закрытия биржи являться к матери. Они приносили с собой бухгалтерские книги, и Сара досконально выясняла у них все детали каждой операции. Жены обоих мужчин терпеливо ждали их дома, пока Сара не убеждалась в том, что мальчики провели в банке день с пользой, и не отпускала их легким взмахом руки. Если Сара не была удовлетворена, она садилась в свое кресло, похожее на трон, и долго и пристально смотрела на сыновей. Затем она говорила: «Итак, излагайте свои мысли. Зигмунд, говори первым». В такие вечера свет в большом доме Сары в Ротенбаум-хаузее горел допоздна.
Сара пользовалась всеобщим уважением мужчин, потому что «думала как мужчина», и у нее было много влиятельных друзей-мужчин, в том числе поэт Генрих Гейне[26], который однажды посвятил ей стихотворение (и это было не стихотворение о банковском деле), и князь Отто фон Бисмарк. Как и ее духовная сестра Генриетта Хеллман Селигман в США, Сара была не из тех женщин, которых отталкивает королевская власть. Они с принцем регулярно переписывались, и каждый год она посылала ему посылку с пасхальным печеньем. Но однажды капеллан императорского двора произнес несколько антисемитских речей, которые возмутили Сару. Бисмарк, в сущности, не был за них ответственен, но он не упрекнул капеллана, и Сара решила, что ее дружба с князем должна быть прекращена. На Пасху, когда князь не получил привычного печенья, он послал к Саре адъютанта спросить, что случилось. Сара высокомерно ответила княжескому эмиссару: «Если он не знает, пусть придет и спросит меня сам. Но он не станет спрашивать. Он прекрасно знает, почему ему не досталось печенья». Он так и не спросил, и печенья от Сары больше не получил.
Сын Сары Мориц женился на Шарлотте Оппенгейм, и у них родилось семеро детей — Эби М., Макс М., Пауль М., Феликс М., Ольга М., Фриц М. и Луиза М. Варбург. Феликс Варбург подписывал свои письма:
потому что он видел Варбургов на небе, а каждого из детей Варбургов — звездой в Большой Медведице. Эта семья Варбургов жила на Миттельвеге 17 и была известна как «Варбурги с Миттельвега», чтобы отличать их от семьи Зигмунда Варбурга, которая жила на Альстеруфере и называлась «Варбурги с Альстеруфера». Чтобы несколько запутать ситуацию, и у Зигмунда, и у Морица были сыновья, которых назвали Аби, в честь их общего деда. Но, чтобы еще больше запутать ситуацию, миттельвегский Аби и все остальные миттельвегские Варбурги имели средний инициал «М», что означало не «Миттельвег», а «Мориц», их отец. Тем не менее, все эти «М» помогли сохранить род Миттельвег-Варбургов. Тем временем Альстеруферские Варбурги дали своим детям средний инициал «S», означающий Зигмунд. Эта традиция сохранилась в обеих ветвях семьи.
Мать Феликса, Шарлотта, была похожа на свою свекровь Сару — волевая женщина, открыто доминировавшая над своим робким мужем, который к моменту знакомства с ней уже привык к покорности. Шарлотта также гордилась тем, что является свахой, и постоянно приглашала молодые пары на ужин, после которого отправляла их на прогулку в сумерках, а затем запирала за ними французские окна. Она не позволяла ни одной из своих «пар» вернуться в дом, пока, как она выражалась, «это» не произойдет.
Отец Феликса, Мориц, был официальным лидером шестнадцати тысяч евреев Гамбурга. Он категорически не одобрял волну миграции молодых евреев из Германии в 1850-е, 60-е и 70-е годы. Во-первых, компания «М.М. Варбург и компания» процветала, и он не видел необходимости в том, чтобы кто-то из его сыновей «искал свое состояние» в таком далеком месте, как Соединенные Штаты. Кроме того, как писал о нем один из членов семьи, Мориц был человеком, «не отличавшимся большой физической храбростью». Мысль о том, что он сам или кто-то из членов его семьи пересечет Атлантику, приводила его в ужас. «Das Wasser hat keine Balken», — говорил он, — «Вода не очень твердая», и однажды, когда мать приказала ему ехать в Англию по делам, он умолял ее не заставлять его ехать. Но Сара настояла на своем, и Мориц пересек Ла-Манш на коленях, молясь всю дорогу. Когда от него потребовали служить в гамбургском городском ополчении, Мориц поступил на службу в качестве трубача. Его жена, то ли с гордостью, то ли с озорством, показывала свидетельство, полученное им за эту службу, всем, кто приходил в дом. Мориц был тщеславен и прикрывал свою лысину париками разной длины.
Дети Варбургов, напротив, были смелыми, яркими и живыми. Феликс и его братья были поразительно красивыми юношами, темноволосыми, с лукавыми черными глазами. Сегодня ведутся споры о том, что «рот Варбурга», как говорят, не был «хорошим», когда речь шла о мальчиках. Но мальчики, как только становились способными, носили тяжелые усы, которые были в моде того времени, так что рот не имел значения. У Феликса, как и его имя, было счастливое лицо, а его усы закручивались вверх. У его брата Павла было грустное лицо, а усы закручивались вниз. Павел был ученым. Феликс был клинком. Он любил красивые вещи — красивых женщин, музыку, книги, картины, лошадей, парусники, одежду и (со временем) автомобили. Он также был в некотором роде бунтарем. Он открыто презирал общепринятую еврейскую ортодоксию, которая, по его словам, «держалась больше на традициях, чем на убеждениях». Его смущали такие правила, как обязанность слуги носить учебники в школу на субботние занятия, соблюдение диетических законов при посещении ресторанов и путешествиях. Ему не терпелось поехать куда-нибудь и стать самостоятельным человеком.
Его старший брат, Эби, тоже был бунтарем. Он женился на девушке по имени Мэри Герц, которую в семье называли «необычной девушкой» — необычной в том смысле, что она не была еврейкой. Это был первый смешанный брак Варбургов, и он вызвал такую бурю, что супругов попросили «из уважения к еврейской общине Гамбурга» покинуть город для проведения свадьбы.
В шестнадцать лет Феликса забрали из школы и отправили на юг, во Франкфурт, работать на семью его матери, Оппенгеймов, которые занимались там торговлей драгоценными камнями. Его брат Макс уже был во Франкфурте, изучал бизнес, и мать писала Максу, чтобы он хорошо заботился о Феликсе, следил за тем, чтобы тот брал «уроки языка и скрипки, выбирал для него хороших друзей, не позволял ему быть слишком экстравагантным и следил
