пользу.
— Да, понимаю тебя. Есть евреи, и есть жиды. Есть украинцы, а есть и селюки. Но ты немного преувеличиваешь, Юра. Предатели были родом не только с Украины и Южной России. Упомянутый тобой Ельцин сибиряк. Были и другие, не так ли?
— Согласен. Немного погорячился. Беда в том, что селюки сейчас проникли во власть и активно там обустраиваются.
— Да, мелкобуржуазное сознание зреет и поднимает голову. Там, у вас в будущем не придумали, как бороться с этой бедой?
— Нет, не придумали. И боюсь, что нет рецепта против этой напасти, такого чтобы раз и на все времена. Знаете, Сергей Иванович, я иногда думаю, что крушение Советского Союза было не только закономерно в силу всеобщего попустительства, но и благотворно.
— Поясни.
— Если смотреть на произошедшее с точки зрения диалектики и марксистко-ленинской науки, то мы видим, что в настоящее время капитализм практически накрыл всю планету.
— А Советский Союз?
— В том-то и дело, что с точки зрения политэкономии, СССР являет собой государство-корпорацию вполне капиталистического типа, а социализм и коммунизм присутствует в нём в виде отдельных элементов, каждый в своей стадии развития.
— Если смотреть с этой точки зрения, то, пожалуй, соглашусь.
— Теперь вспомним о сталинском тезисе «Усиление классовой борьбы по мере приближения к коммунизму». Почему возникла и усиливается классовая борьба в бесклассовом обществе? Ответ очевиден: общество меняется, а люди остаются прежними, с отсталым буржуазным, а то и с феодальным или кланово-племенным мышлением. Проникнув во власть, грузинский князёк, малоросской селюк, русский кулак или туркменский бай начинает тащить поближе к себе понятных и близких людей из своего аула или хутора. И пожалуйста, всё как в анекдоте: «История России делится на три периода: допетровский, Петровский и Днепропетровский». Селюки и развалили Союз, для того чтобы стать князьком, каждый на своей поляне. Причём народ, проникшийся мелкобуржуазной идеей, радостно этому потворствовал. К чему это я? А к тому, что, когда до народа дошло, что его крепко обманули, стало уже поздно. Но всё не безнадёжно. В то время, когда я умерла, не только в нашей стране, но и в мире стала складываться революционная ситуация, и многие заговорили о повороте к социализму. В частности, в США какой-то кандидат поднял флаг социализма с американской спецификой. Что касается капитализма, то он захватил всю Землю, ему развиваться некуда, а это значит, что он обречён. Но после уничтожения СССР, вскоре стало хуже всему миру. Не совсем сразу: кризис разгорался тридцать лет. Следовательно, крушение Советского Союза показало миру что, без коммунистических идей, мир обречён. А значит, нужно бороться за коммунизм.
— Может нам ничего не предпринимать, если всё движется закономерно? — лукаво покосился на меня Сергей Иванович.
— Как Вам сказать… Буржуазная революция началась в Нидерландах, а потом перекинулась на весь мир. За четыреста лет весь мир стал капиталистическим, и даже редкие сохранившиеся очаги прежних укладов железной рукой загоняют под общий стандарт. Социалистической революции всего полвека, но успехи нового строя просто колоссальные. Обратите внимание: капстраны вынуждены внедрять у себя элементы социализма. Даже термин возникнет: шведский социализм, и антикоммунисты будут нам тыкать в нос: мол, капиталисты живут лучше вас. А то, что, нищая Швеция поднялась только после Второй Мировой войны, насосавшись золота у Германии, поскольку поставляла туда нефть, железную руду, металлы и оружие, мало кто вспоминает.
— И всё-таки, нужно ли пытаться остановить развал Союза?
— Нужно. Наша страна во время Великой Отечественной войны потеряла двадцать миллионов человек. В моё время цифру подняли до двадцати семи миллионов, уж не знаю, насколько она достоверна, эта цифра. А вот за время развала Союза и последующее демократическое безвременье, по разным данным, было потеряно только погибшими более тридцати-сорока миллионов человек. Это те, кто был убит, кто спился, кто стал наркоманом, кто умер от сердечных приступов, кто сошел с ума… А ещё десятки миллионов наших людей уехали за рубеж, правда, мало кто там стал счастлив. Но и это не главное, Сергей Иванович.
— А что же главное?
— Главное — это остановка научного развития во всём мире. Понимаете, Советский Союз, с подачи Андропова остановил собственные разработки в области компьютерной техники. До семидесятых годов мы в области разработки вычислительных машин, двигались наравне с ведущими странами мира. Но Андропов предложил не разрабатывать собственные ЭВМ, дескать, все, что нужно мы украдём у американцев. Как результат, мы чудовищно отстали от американцев, а наши математики стали в массовом порядке уезжать за рубеж.
— Наши математики?
— А чего Вы хотите, Сергей Иванович? Люди десять-пятнадцать лет учатся, а в результате для них нет работы. Это нормально? Они бы рады работать на родную страну, но страна не даёт им творческой работы. Не в бухгалтера же идти высококлассным математикам? Программное обеспечение ЭВМ очень сложная отрасль и за счёт наших математиков США стали лидером в этой области. Кстати сказать, США на программном обеспечении зарабатывает миллиарды долларов. Следующая отрасль, которую мы слили — космонавтика.
— Что с ней не так? Мы в космосе наравне с США, а кое в чём превосходим их.
— Всё не так. После того, как СССР первым вывел на орбите спутник и первым поднял человека в космос, президент США заявил, что в таком случае первым на поверхность Луны ступит американский астронавт. И США добились своей цели. А вот наше руководство после этого опустило руки и остановило космическую гонку.
— А что следовало делать?
— Во-первых, объявить своей целью Марс и Венеру. На Венеру, правда, опуститься нельзя, поскольку температура на поверхности около четырёхсот градусов, но орбитальную-то станцию повесить можно? А ещё лучше — исследовательский дирижабль, который бы летал на высоте пятьдесят-шестьдесят километров и дистанционно сканировал поверхность. Что касается Марса, то его следует терраформировать, привести в пригодное для жизни состояние.
— Разве это возможно на нынешнем уровне развития?
— Вполне возможно. Во-первых, уже сейчас ведутся работы по созданию ядерных двигателей, которые могут сделать доставку грузов на орбиту относительно дешёвой. Насколько я знаю, эти разработки заморозили аж до конца девяностых годов. Если сейчас дать силы и средства двигателестроителям, то можно возглавить гонку. А если уже запущенный проект, основанный на наших двигателях и ЭВМ сделать международным, и договориться отчислять в него часть военного бюджета стран-участников, то деньги будут. Вообще-то можно сделать из космонавтики мощнейшее пропагандистское оружие: дескать, СССР сокращает свои вооружённые силы для освоения космоса, а вот наши враги — как оказалось, враги прогресса и человечества.
— А если США усилятся настолько, что сумеют ударить по СССР?
— Пока они копошатся на поверхности, вполне мирные
