А еще сверх того, имелась целая россыпь иных условий вплоть до предложения выплатить турецкому султану компенсацию за потерянную столицу и передать контроль над проливом Дарданеллы в руки коалиции из европейских государств, которые бы могли присматривать за «справедливостью» использования данной водной магистрали. Ну и требование отказаться от союза с Египтом, чтобы Британия могла разобраться с обнаглевшим шахом собственными силами. Видимо, озвученная идея строительства Суэцкого канала, пару лет настоявшись в чьих-то головах, дала обильные всходы.
— Спасибо за предложения, господа, — выслушав список английских хотелок, я, недолго думая, поднялся из-за стола. Вслед за мной встали и остальные участники самых коротких в истории переговоров, — Российскую империю подобные соглашения не интересуют. Я распоряжусь, чтобы вам дали доступ к местному телеграфу, чтобы вы могли сообщить в Лондон об итогах встречи.
— Но… — полжизни, отдавший дипломатической стезе Абердин, явно был не готов к такому резкому ответу русского императора. Тут подобное просто не было принято, обычно стороны высказывали друг другу свои «крайние» позиции, а потом постепенно отказываясь взаимно от чего-то искали компромисс.
— Думаю, с вами мы больше не увидимся, сегодня я отдам приказ об атаке лагеря Нейпира и думаю, где-то через два месяца вместо представителей тори буду общаться с вигами. Возможно, они проявят больше политической мудрости и не станут выдвигать заведомо невыполнимые требования. Впрочем, английским солдатам вероятно уже будет без разницы.
После чего не слушая возражений покинул помещение.
— Представляю, как они вас костерят, ваше величество, — с заметным недоумением в голосе произнес Горчаков.
— Запомните, Александр Михайлович, — я остановился, повернулся на каблуках и ткнул дипломата пальцем грудь, учитывая мои два метра роста, выглядело это, наверное, достаточно угрожающе, — если конечно действительно хотите в будущем занять место главы имперской дипломатии. Вам должно быть абсолютно наплевать, на то, что говорят о нас наши враги. Если они нас ругают, значит мы все делаем правильно. А вот если они начнут нас хвалить, нужно будет начинить искать, где мы налажали. Я доступно излагаю?
— Так точно, ваше императорское величество, — вытянулся в струнку заметно взбледнувший Горчаков.
— Ну и отлично, — кивнул я и двинул по дальше по коридору.
Впоследствии ситуация развивалась достаточно предсказуемо. Поскольку британцам нужен был мир здесь и сейчас гораздо сильнее чем нам, уже на следующий день последовал повторный запрос о переговорах. К сожалению, понять какие именно инструкции получили Абердин из Лондона — я, по правде говоря, на это изрядно рассчитывал — не вышло, поскольку посланник общался с начальством кодовыми фразами, понятными только британцам. Впрочем, во время второго раунда переговоров 30 сентября тон островитян заметно изменился.
— Вот наши предложения, — Горчаков повинуясь моему кивку подвинул собеседникам предварительный вариант соглашения. Напечатанный на русском языке. На молчаливый вопросительный взгляд Абердина ему был предложен вариант на английском, после чего в глазах английского графа мелькнуло понимание.
Дело в том, что последние два века со времен Людовика XIV языком европейской — а соответственно и мировой — дипломатии был французский. До этого в основном в международных отношениях использовали классическую латынь, но именно, король-солнце, при котором Франция достигла пика своей силы, по сути, одной лишь монаршей волей стал заключать международные соглашения исключительно на своем варианте порченой латыни. В моем мире так продолжалось до конца Первой Мировой, когда островитяне потеснили язык извечного соседа-конкурента и продвинули свой английский. И вот теперь своим демонстративным жестом я как бы заявлял права на установление доминации Российской империи, а с ней и русского языка.
Итоговые согласованные условия мирного договора были куда ближе к нашей версии, чем к тому, что изначально предлагал граф Абердин.
— Мы соглашались пропустить армию Нейпира с оружием и знаменами и не чинить препятствий ее эвакуации. Так же происходил обмен пленными по схеме всех на всех, при том, что у нас пленных англичан было неизмеримо больше.
— Англичане уходили из Греции и Турции, разрывая с последней союзнические отношения, при этом Россия признавала английский протекторат над Кипром.
— Англия признавала все сложившиеся территориальные изменения в Европе и на Ближнем Востоке и соглашалась с правом России возвести на трон в Болгарии и Словакии королей по своему выбору.
— Стороны отказывались от любых взаимных финансовых претензий.
— Англия обязывалась заключить мирное соглашение с Пруссией и другими членами восточного союза на условиях отказа от взаимных претензий.
— В Северной Америке — и это было, по сути, главным нашим дипломатическим достижением, поскольку все остальное и так уже был осуществлено — стороны договаривались о границе между Российскими и Английскими владениями. Граница между Русской Америкой и Канадой устанавливалась от Северного Океана по реке Маккензи, потом по реке Лиард и дальше на юг по водоразделу Скалистых гор. Великобритания отказывалась от претензий на прибрежные Тихоокеанские территории Орегона и признавала покупку Россией Калифорнии у Мексики.
Ну и единственным пунктом, за который развернулась действительно горячая баталия, стало наше требование выдать России генерала Симпсона, командовавшего штурмом — вернее занятием ее, там ведь и штурма фактически не было, все, кто были способны сопротивляться, уже ушли — крепости на острове Корфу и допустившего массовую резню русских раненных солдат.
Лорд Абердин дрался как лев, настаивая, что подобное действие никак невозможно. Во-первых, так никто никогда не делал, а во-вторых, это было просто немыслимо. Я его понимал, однако продолжал давить, высказывая согласие отказаться от некоторых политических требований, но желая получить ублюдка во что бы то не стало. Это было красиво с точки зрения пропаганды, да еще и мину закладывало под само основание Британского государства. Если солдат, знает, что собственная страна в любой момент может его «сдать», он и воевать за нее рваться особо не будет. Глядишь и развалится империя пораньше без тех самых джентльменов, которые к ведут себя к востоку от Суэца совсем не так как к западу от него.
В итоге правда британцы выдавать ублюдка категорически отказались, и мы сошлись на организации открытого судебного процесса на островах. Не идеально — но тоже не плохо. Впрочем, забегая немного наперед, хоть самый честный британский суд его и отправил на пожизненную каторгу в Австралию, уже через несколько лет генерала помиловали, и СИБовцам пришлось организовывать показательную казнь своими руками. Благо к этому моменту опыт имелся. Но это уже совсем другая история.
— Я надеюсь, что с подписанием этого договора у нас не останется взаимных претензий. Во всех сферах. Если вы понимаете, о чем я говорю, — обменявшись копиями мирного соглашения, я протянул графу руку и вопросительно заглянул в глаза. В том, кто устроил прошлогоднее покушение на меня и мою семью я практически не сомневался. Да, островитяне хорошенько подчистили концы, но даже те обрывки, что смогли накопать ребята из СИБ однозначно указывали в сторону Британии. С другой стороны, и виновник лондонского разгрома был очевиден хотя бы даже исходя из банальной логики. — Противостояние России и Великобритании не идет на пользу ни нам не вам, поэтому я предлагаю зарыть топор войны. Хотя бы на время.
Предложение прекратить действия, направленные на физическое устранение лиц, принадлежащих к верхушке обеих стран хоть и не было высказано впрямую, но читалось между строк достаточно просто.
— Вы же понимаете, ваше императорское величество, — спокойно ответил посланник, — что у меня нет полномочий принимать такие решения.
— Однако вы можете донести мое приложение до премьер-министра и королевы, — я пожал плечами. — Если оно будет оценено положительно, то мы в дополнение можем предложить разделение сфер влияния в мире и…
