А ничего подобного. Когда он ступил в подколокольные врата, оба воина стояли, обернувшись к нему спиною, и вполголоса перебрасывались шуточками еще с тремя товарищами, почти неотличимыми от них в своих плетеных доспехах. Те и совсем небрежно службу правили: сидели на земле, прислонясь к нагретой солнцем стене.
– Эй, ты, закоптелый, – дружелюбно бросил один из сидевших, и Харр понял, что обращаются к нему. – Где щит-то потерял?
Он повернул голову – небрежно, но не заносчиво:
– Пропил! – и лучезарно улыбнулся.
Все пятеро с готовностью заржали – сразу видно, служба была тягомотная, радовались любому поводу.
– Ты поглядывай, – посоветовал тот, что стоял ближе, – а то тебя любой встречный с ног сшибет!
– А ты попробуй, – предложил Харр.
– Хо! – возликовал потенциальный противник, передавая свой щит товарищу.
Какой-то миг Харр еще сомневался – а не включить ли, как его учили, волшебные кнопки на голенищах, отчего его роскошные серебристо-белые сапоги намертво припаялись бы к земле. Но, внимательно приглядевшись к стражнику, передумал, да, здешние жидковаты будут на удар, вот на мечах – дело спорное, там может сказаться и увертливость, и скорость ударов. А на кулаках – нет, слабаки. Он расставил ноги, слегка ослабил колени. Стражник на тонких, как у журавля, ногах приплясывал, разогревая себя для удара.
– Давай, давай, – подманивая его пальцем, проговорил Харр.
Стражник извернулся и с коротким, хрипловатым выдохом шмякнул своего противника чуть пониже левого плеча. Плохой был удар, и слабый, и не туда.
Харр с сомнением скосился на свой кафтан – ткань выдержала, но нитки вышивки кое-где полопались, и шелковинки стали дыбом, как шерсть у рассерженного кота.
– Хочешь еще? – спросил он, приглаживая шелковистые лохмы.
Страж ворот отступил на пару шагов, упрямо мотнул головой и бросился на противника с разбега. Ударил под дых – то есть это он думал, что под дых; но под просторным, с чужого плеча одеянием не было заметно, что ноги у тихрианина все-таки длиннее, а туловище – чуть короче, чем у здешних; кулак врезался в пряжку от пояса, так что Харр досадливо скривился, а стражник взвыл от боли.
– Ну как, еще? – Менестрель решил идти до конца.
– Э-э, будет! – крикнул один из тех, что так и сидели, не отрывая задниц от утоптанной земли. – Теперь ты его.
Понятно. Развлекаться за чужой счет, так по полной программе.
Горе-вояка стал напротив Харра, тоже расставив ноги и чуть приседая.
– Щит-то возьми, – посоветовал Харр. – Прикройся.
Он даже не целился – резким движением выбросил вперед громадную тяжелую ногу в литом сапоге, щит гулко кракнул, но ни треска, ни звона не последовало. Страж, отлетевший к стене, прямо на руки сидевших товарищей, очумело тряс головой. Харр почесал бровь, прикидывая, не придется ли драться уже по-настоящему. Но нет, на него глядели с уважением, но без злобы.
– Щиты у вас добрые, – проговорил он примирительно.
– А как же! Только ты без своего-то нашему аманту на глаза не попадайся, – дружески посоветовали ему вслед.
Да уж, придется постараться.
Он шел по городу, отыскивая базар. Другому, может, без единой монетки против торговых рядов и делать было бы нечего, но Харр ухитрялся так заговаривать зубы торгашам, что давали ему даром. Однако он обходил дом за домом, а ничего похожего на рынок не встречалось. Да и сами дома – название одно! Стены – не стены, решеточки резные, столбики, прорези; все тянется ввысь, а есть ли крыша – Не понять. А за этим золоченым дырчатым фасадом сплошная зелень, словно строили это не для житья людей, а для сбережения густолиственных кустов. Наружу, впрочем, ни одной веточки не высовывалось подстрижено было гладко, вровень со стеной. И только углядев неширокий лаз ему самому бы пришлось чуть не вдвое сгибаться, – Харр понял, что истинное жилище – там, за лиственной завесой, недоступное постороннему взгляду.
Между тем становилось жарко. Город, расположенный в безветренной низине, был переполнен испарениями душистой листвы, питаемой, несомненно, обильными подземными источниками. Харр изнывал от жажды в плотном джасперянском одеянии, но на пути его не попадалось ни колодца, ни источника, а узкие извилистые проходы между домами, казалось, были залиты теплым, невидимым глазу киселем. Поэтому, когда ноги вынесли его на открытую площадь, менестрель обрадовался уже хотя бы тому, что удалось вздохнуть полной грудью.
Но то, что он увидел, заставило его тут же забыть о зное и жажде. И прежде всего был звук – глухой храп, который мог вырываться только из стиснутой пасти неведомого чудовища. А оно, похоже, обитало в круглой загородке – невысокой, но весьма прочной, так как была сооружена из вкопанных в землю бревен, соединенных все теми же зеленокаменными перилами. Четыре стражника томились возле загородки, нерешительно переступая с ноги на ногу, и еще сколько-то полуголых рабов в травяных лапотках сидели тут же на корточках, кто с ведром, кто с лоханью. Все были, похоже, при деле, а вот зрителей праздных не наблюдалось – значит, здесь не происходило ничего из ряда вон выходящего. Но Харр, с неудержимой силой влекомый ко всему, еще не виданному, естественно, направился прямо к загородке, рассудив, что ежели перила так низки – всего по пояс – то, стало быть, зверь там или пленен и прикован цепью, либо ползуч, но не прыгуч.
Но посередине зеленой – естественно, узорчато-каменной – площадки виднелся только дырявый шатер, прикрывавший яму с водой. Из воды торчал кончик бурого пупырчатого хвоста. Хвост нервно дергался то вправо, то влево – так рассерженные горбатые коты хлещут себя по бокам перед тем, как прыгнуть. И только тут Харр заметил по ту сторону шатра еще одного человека. Прямо на голое тело была надета плетеная безрукавка, по не сплошная, а с дырьями; сапоги высоченные, аж до самого паха, короткими ремешками пристегивались к поясу, а на руки тоже было что-то надето – вроде чулок. Трудно было сказать, воин это или слуга при зверинце, но уж если полез к зверю неведомому, но страшному, то значит, человек подневольный.
Из глубины шатра снова донесся храп – похоже, тот, в безрукавке, дразнил чудовище палкой. Хвост задергался с удвоенной силой, клок ткани с треском отлетел в сторону, и стала видна пара коротких чешуйчатых лап, топтавшихся в мелкой воде. Хвост вдруг изогнулся, напрягся и замер.
– Эй, осторожно! – крикнул Харр. – Сейчас кинется!..
Но кинулись, как ни странно, на него. Два стража, прыгнув, повисли на его плечах, пригибая книзу и оттаскивая от перил. Видно, тот, кто находился внутри загородки, был обречен, и помогать ему не следовало. Харр даже не успел разглядеть его лицо, но по ловким движениям мог предположить, что тот еще не стар, скор на удар и бесстрашен. Чтоб такой да зазря погиб – на это у странствующего рыцаря глаза не глядят!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
