Но черт с ними, со строениями, — биолог Брюни махнул рукой: подвигнуть физика опустить хоть какие-нибудь детали рассказа было нереально. Однако суть в конце концов таки обозначилась.
Обрабатывая в лаборатории скудные результаты исследований, Йожеф Корн обратил внимание на повторяющийся момент искажения данных. Такую погрешность, утверждал он, теоретически могло дать некое силовое поле, улавливаемое установкой лишь частично. Скорее всего это поле биологического происхождения. Возможно, оно несет закодированную информацию…
— Если нам удастся ее дешифровать, это будет равнозначно контакту. — В голосе Селестена Брюни, вклинившегося в обстоятельную речь ученого, звучало возбуждение. — Я собираюсь направить в Замок группу в составе физика Корна, контактолога Шюна и, на всякий случай, медика Димича… — Он запнулся.
Повисла неловкая пауза.
— На всякий случай, — повторил Брюни. Не оборачиваясь, Нортон пожал плечами.
— Направляйте, если считаете нужным, командир Брюни. При чем тут я?
Биолог вздохнул и прикусил губу — видел это один Феликс, и ему тут же стало неудобно: словно случайно подглядел что-то очень личное. Потом Брюни сорвался с места, в четыре шага обошел сидящего Нортона, вспыхнув искорками на границе невидимости, и встал прямо перед ним, загородив горизонт.
— Вы тоже полетите с группой, навигатор Нортон. Это приказ.
Правильно, мысленно согласился Феликс. Его надо сорвать с места во что бы то ни стало. Забросить в Замок, заставить снова взглянуть на спящих. Выдернуть наконец из этой нелепой депрессии, унизительной для сильного человека. В порядке приказа — если нельзя иначе.
— Нет, — сказал навигатор.
Просто и устало, без тени бравады или вызова. Поставил точку на дальнейших уговорах или властных санкциях — не более того.
И тоже был прав.
Тень от корпуса «Атланта» окончательно сползла в сторону. Раскаленное зенитное солнце плавило макушки. Йожеф Корн вынул из кармашка комбинезона сверхлегкую складную кепку, и Феликс принялся ощупывать бока: у него тожз была такая, но вспомнить бы, в каком кармане! Нортон не шевельнулся.
— Алекс, — негромко заговорил Брюни, — ты думаешь, мы… не имеем права? Я и сам не уверен, потому и пришел. Биополе — тонкая вещь, даже тоньше, наверное, чем… Кстати, ты так и не спрашивал… о результатах экспертизы тела.
И тут Александр Нортон поднялся на ноги — легко и стремительно, словно с низкого старта пошел на разбег перед прыжком.
— Чепуха, — раздельно выговорил он. — С такими настроениями ты сорвешь экспедицию, Стен. Вы на все имеете право, вы ученые Первой Дальней. Тем более на пороге открытия. — Он нагнулся и обломил у корня сухую травинку. — Единственное, пожалуйста, без меня. Возьмите ассистентом инженера Ли.
— Так от чего он все-таки умер? — наконец решился спросить Феликс.
Катер летел на средней высоте, чуть обгоняя бегущее внизу по траве овальное пятно собственной тени. Йожеф Корн сидел на корме и бережно обнимал узкий ящик с деталями будущей установки. Ляо Шюн стоял у пульта управления и бесстрастно смотрел вперед, щуря узкие глаза до черных черточек. И только Коста Димич выглядел праздным миллионером на борту прогулочной яхты.
Изобрази он хоть малейшую занятость или озабоченность — Феликс не рискнул бы к нему обратиться, хотя и понимал, насколько это глупо. У медика Димича — теперь полноправного члена научного состава экспедиции — потрясающе получалось держать дистанцию между собой и простыми технарями. Разве что наивный, как ребенок, Брэд Кертис мог до сих пор видеть в нем карточного партнера…
Коста скосил взгляд и картинно пожал плечами.
— Резолюция по вскрытию на пятнадцать страниц. Если популярно — от кровоизлияния в мозг. Возможно, в результате стресса. Довольно-таки изношенный организм… при отсутствии внешних признаков старения.
— А корни? Что они собой представляют?
— Какие, к черту, корни, — Димич зевнул. — Не было у него никаких корней. Нормальная человеческая анатомия. Рубец на локте и еще несколько мелких ссадин по телу он мог получить где угодно. Мне сказали, что именно в этих местах у него крепились корни, — и пришлось поверить. Таким людям!..
Насмешка в адрес командира Нортона покоробила Феликса сильнее, чем он мог ожидать. Почему-то вспомнилась стайка черноглазых сыновей Косты на экране монитора… впрочем, это было чересчур давно — до посадки, до спящих. Сейчас все по-другому.
— Так, может, это… кровоизлияние произошло из-за того, что он утратил связь с землей?
Теперь снисходительная ухмылка медика Димича адресовалась лично ему.
— Все может быть. Но знаете, инженер Ли, мне приходилось констатировать немало таких вот смертей. Результат сильного нервного потрясения — и только. Человеческому организму много не надо…
— Но они ведь не люди! Черные брови домиком.
— Кто вам сказал?
Внизу замелькали крыши и узкие улочки: сверху все это напоминало детскую игрушку-лабиринт — не хватало только серебристого шарика. Ляо Шюн замедлил полет катера и плавно повел его на снижение; теперь Феликс мог различить отдельные фигурки спящих — словно небрежно разбросанные забытые куклы.
— Где вы в прошлый раз собирали установку, физик Корн? — полуобернувшись через плечо, спросил контактолог.
Катер покачнулся, и Йожеф Корн еще крепче прижал к сердцу запакованное оборудование. Ответил через минуту, когда полет выровнялся:
— Малый квадрат Е-тринадцать. Но если мое предположение верно, нам нет смысла привязываться к конкретному месту. Даже наоборот: для чистоты эксперимента я бы выбрал сейчас произвольную точку.
— Если так, — вклинился Коста Димич, — возьмите чуть правее, контактолог Шюн. Вон туда, где граница парка, видите?
Контактолог кивнул, не спрашивая у врача пояснений. Снижаясь, катер совершил широкий разворот; ветка дерева черкнула по лицу Феликса теплыми листьями. Затем аккуратно опустился на брусчатку у самой парковой ограды, и Ляо Шюн довольно улыбнулся: похоже, он по-настоящему гордился своими умениями пилота.
Чугунные пики решетки смотрели в небо, запятнанное сочной листвой. Спереди и сзади катера их симметрично подпирали музейными экспонатами спящие стражники в ржавых доспехах.
— Надо было садиться по ту сторону, — запоздало проворчал Коста, — там, где навигатор Нортон оставил продукты. А теперь за обедом что — через забор?
Йожеф Корн отрывисто называл номера деталей установки; Феликс разыскивал соответствующие бирочки на миниатюрных полиэтиленовых свертках — разворачивать их самостоятельно ему не доверили — и подавал физику. Под сухими длинными пальцами Корна серебристая стрекоза медленно отращивала второе крыло.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
