— Слушаю, командир.
— Тогда отсюда, — движение ногтем по зубчатой линии, изображающей рукотворные укрепления, — мы сможем с двух сторон полезть на верхнюю стену, а оттуда — во внутренний замок. Если пролезем — выкуривай нас оттуда хоть до морковкина заговенья!
— До чего?
— До конца света. Не обращай внимания, Аканш. Так, даже если не сможем решить проблемы Аштии со штурмом Белого распадка, хотя бы скуём силы противника в районе замка и, так сказать, нависнем над тылами.
— Точно так, командир.
— И поварам передай, чтоб через шесть часов был готов ужин. Пусть не жалеют припасов. Всё равно в Хрустальном замке найдём еду. А не найдём, так собственных запасов нам ни на что не хватит.
Я и сам с наслаждением прилёг отдохнуть — хотя бы чуточку. Одна из групп разведчиков вернулась через пару часов с накарябанным на топографической карте удобным и скрытным участком спуска и с подбитым горным козлом на ужин. Они разделали и поджарили его совершенно самостоятельно и без помощи поваров. А потом столь же самочинно пригласили меня угоститься их ужином. Я не отказал, да и разве правильно было бы это? Подобное предложение — знак доверия. Отказ может прозвучать как оскорбление.
В не особенно-то вкусное и не особо ароматное мясо отрадно было вонзать зубы. Мы с бойцами перекидывались шутками, я рассказал им пару забавных историй из моего пограничного прошлого, они — из прежней службы или с учений. Я начинал чувствовать к ним доверие.
Время до назначенного момента штурма тянулось медленно и нервно. Подоспели и другие разведывательные группы с другими картами, тоже добросовестно исчирканными. Да, спустить половину отряда по другую сторону от усечённого многоугольника стены, прилегающей к скалам, можно. И там даже есть где спрятаться. С другой стороны с убежищем хуже, под стенами разумно вырублена вся зелень, и крупных валунов по пальцам пересчитать. Правда, в темноте можно будет подобраться хоть к самому фундаменту, но это дело долгое, слишком долгое — больно далеко бежать, да чтоб ещё беззвучно…
— Ладно, как-нибудь справимся, — ободрил я, вспоминая захват крохотной крепостцы, куда лично вынужден был ползти по канализации. — После наступления темноты правому отряду придётся очень быстро перебирать ногами.
— Справятся, командир. Жить всем охота.
— А посёлков под стенами крепости нет?
— Нет. И не может быть, командир. Только здесь, на этом пятачке, земля поднимается к самому основанию стен. Собственно, на этот пятачок только сверху и можно попасть. Вот там, — Аканш кивнул сперва направо, а потом налево, — скальные уступы, которые даже летающий суслик не возьмёт. Туда даже птицы не везде могут сесть. Ну, а по ту сторону, — на этот раз кивок был сделан в направлении крепостной громады. — Да и по другим её сторонам тоже — обрывистые скалы. Не залезешь. Замок почти неприступный со всех сторон. А вот дальше на север и запад — долины, дороги, поля и посёлки.
— Ну а здесь, в предгорьях?
— Здесь никто не живёт.
— Однако всё возможно. Мы же здесь шляемся. Распорядись, если бойцы вдруг встретят кого из местных, чтоб пускали в расход. Война, конечно, не их дело, но язык им никто не привязывает. Разболтают.
— Слушаю, командир, — ответил шокированный Аканш.
Его-то, конечно, услышанное слегка ошеломило, однако возражать не стал. Бросился отдавать приказы.
Ночью ползти по крутому горному спуску — то ещё предприятие. Солдатам, идущим со мной, я, конечно, раздал по порции уже проверенного мною средства. Того самого, что позволяло видеть в темноте, но при этом не шмонило магией. Здесь, на открытом пространстве, даже малая часть этого снадобья действовала так, что любой самый слабый, самый призрачный намёк на свет ловился глазом в стократном объёме. В небо вообще страшно было смотреть — оно полыхало огнями мириад звёзд, и эта бездна сияния казалась такой беспредельной и такой близкой, что туда запросто могло затянуть без остатка.
Цепляясь за камни и кочки, мы ползли по склону, навстречу самоубийственному спуску по уже совершенно отвесной стене. Правда, она относительно невысока. Но внизу должны находиться бойцы противника. Они поднимут шум, будут закрыты все промежуточные ворота, коридоры и лестницы всех трёх замков, и мы окажемся в мышеловке. Бежать нам будет некуда. Ляжем все, до одного.
— Пойду во второй группе, — я бросил своё распоряжение ближайшим бойцам, зная, что его передадут по цепочке Аканшу и Ильсмину. И сейчас мне уже никто не станет возражать, просто примут к сведению. Мой поступок противоречит уставу, но, с другой стороны, вполне ему соответствует. В особой своей части.
От Аканша пришёл ответ: не во второй, а в третьей. Первым идёт авангард, а вторая группа будет крепить концы верёвок.
— Передай: согласен.
— Да, командир.
Вот и последний уступ, такой узкий, что на нём может накопиться не более десятка бойцов. Да и накапливаться тут по большому счёту нельзя. Те, кто выше по склону, не могут там висеть до бесконечности, им надо двигаться. Иначе посыплются на хрен со склона, как кедровые шишки, сбиваемые ветром и палками. Потому и времени на раздумье нет.
Малая порция средства быстро даёт сбой. Принимать большую на открытом пространстве нельзя — отсветы звёзд ослепят, как настоящие солнца. Принимать сразу вторую такую же маленькую тоже нельзя — она будет действовать усиленно. Произойдёт то же самое, что и с большой. Но вот я смотрю вниз, куда уже ушли первые восемь ребят. Кромку стены вижу, а обилия людей на ней — нет. Может, из-за того, что они не выделяются на контрастном фоне?
Пошла вторая партия. Внизу — тишина. Я ещё и оглох? Где враг? Верёвка вздрагивает. На руках — перчатки из плотной кожи, которыми по верёвке скользить — одно удовольствие. Тишина. Такого не может быть. Ладно, увидим. Я перевалил через скальный край и поехал вниз. Ничто не брякнет, не звякнет — кольчуга прижата напяленной сверху тесной жилеткой, меч пристёгнут. Нужно три лишние секунды, чтоб выдернуть его экстренно, и лишние полминуты, чтоб отстегнуть по всем правилам.
Пятки коснулись камня буквально через миг после того, как я осознал — на стене в обозримом пространстве кроме меня и моих бойцов — никого.
ГЛАВА 9
ВОРОТА НА СЕВЕР
— Рассредоточиться, — бросил я едва слышно, чтоб только ближайшие бойцы худо-бедно меня расслышали. — Всех встречных — по-тихому. И вчистую.
Меня поняли. Собственно, я мог ничего и не говорить, ребята обучены действовать именно в подобных ситуациях и ничего не забудут. Ситуация-то, считай, типическая. Но раз уж я тут, рядом, следует обозначить свою ответственность за всё, чему предстоит случиться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
