двигаюсь стремительно, уклоняясь от веток, прижимаюсь к шее лошади, давая ей выбор, с какой стороны лучше огибать стволы. Лицо царапает падающий снег. Сзади раздаются крики, и в одном, я почти уверена, узнаю голос Даниила. Я шепчу извинения своей лошади каждый раз, когда мне приходится её подгонять. Оборачиваюсь назад, чтобы заметить, как Морок во всём чёрном сливается с тенями, он отстаёт лишь немного. Однако Даниил со своими солдатами нагоняют нас слишком быстро. Их кони отдохнувшие – вероятно, ждали своего часа где-то рядом.
Трое солдат догоняют нас и пытаются оттеснить друг от друга, но я делаю, что велел Морок: сосредотачиваюсь на дороге впереди и ищу границу. Вьюга так неожиданно выскакивает из-под деревьев и оказывается на пустом пространстве, что я едва успеваю сориентироваться и понять, что это и есть граница. Словно специально прорубленная полоса шириной в пять метров, граница уходит вправо и влево, тянется, скорее всего, по всей территории пограничного леса, отделяя одну страну от другой.
– СТОЯТЬ! – ревёт капитан аракенцев, когда конь Морока, как и мы с Вьюгой, выскакивает на границу.
Мы оба её пересекаем, но тормозим, попав под спасительную тень другой стороны, другой страны.
Мы на территории Серата.
Даниил и его пятнадцать солдат замирают на противоположной стороне. Мы все останавливаемся, глядя друг на друга. Однако, несмотря на защиту Серата, всё ещё остается опасность, что Даниил окажется достаточно отчаян, чтобы пересечь вражескую границу. Я внимательно слежу, как конь короля нервно расхаживает перед открытым пространством, не смея на него ступить, будто перед ним не пустая дорога, а стена огня. Даниил смотрит на Морока со свирепостью, что очень ему не идёт. Она искажает его черты. Он тяжело дышит, разочарованный, что его цель так близко, но теперь и слишком далеко.
– Агата! Прошу тебя! – Лицо молодого короля смягчается, становится печальным, когда его конь делает несколько шагов вперёд, ближе к нам, но ступить полностью на разделяющую нас дорогу он не решается.
Теперь я могу разглядеть всю кровь на его нагруднике, он ранен в левую руку в районе плеча, она плетью висит вдоль тела. На шее несколько царапин, а на лице кровь, но, похоже, не его, а тварей, что он убил.
Я ничего не отвечаю, удивляясь, что Даниил и правда чего-то ждёт от меня.
Всё кончено.
Мы с Мороком слезаем с уставших лошадей – если Даниил решится на отчаянный шаг, нам всё равно не скрыться, поэтому нет смысла изводить животных ещё больше. Сахарок и Вьюга отходят немного в сторону, Морок делает пару шагов ко мне. Мой друг держится увереннее, его поступь спокойная, как и раньше, а голос ровный.
– Возвращайся домой, король. Эти леса опасны, а ваш род Рахмановых уже не столь многочислен, – сухо заявляет он.
– Ты… – выдыхает Даниил. – Ты спланировал всё это с самого начала.
Теперь он обвиняет Морока в своих грехах. Я слишком устала и даже не огрызаюсь, как сделала бы раньше. Только тру лицо рукой, не понимая, почему мы с ним разговариваем. Беру Морока за запястье, тяну за собой, чтобы уйти, но он не двигается, продолжая неотрывно смотреть на Даниила. Меня приводит в замешательство его злость, что волнами распространяется вокруг.
Всё моё тело покрывается мурашками, когда я чувствую их. Я ещё не слышу, но уже уверена, что за мной следит множество глаз. Я цепляюсь за наруч Аарона, пытаясь его предупредить, верчу головой, озираясь по сторонам. Чувствую, как опасность и напряжение дышат мне в затылок, и тогда слышу треск сломанной ветки справа, шорох слева.
Сзади.
Со всех сторон сразу.
Со всех сторон на территории Серата.
Я сильнее сжимаю руку друга, но он не двигается, хотя, как и я, слышит, что мы попали в засаду. Лицо Даниила вытягивается, когда он переводит взгляд за наши спины, я оборачиваюсь и тоже вижу их. В чёрно-серой форме, нагрудники и кольчуги слабо поблёскивают в тусклых лучах луны, затянутой тонкими облаками. Снег ложится на их широкие наплечники и капюшоны плащей, что прикрывают их головы. У каждого по мечу на поясе.
Мне тяжело сосчитать в этой темноте, но их не меньше сорока.
Отряд сератианцев. Солдаты Северина.
У меня внутри словно сжимается пружина, когда я осознаю, что не знаю, с какой стороны на нас нападут. Дёрнется ли Даниил первым, желая перетащить меня на свою сторону? Станут ли сератианцы нас атаковать, хотя Мары и Мороки имеют право ходить, где вздумается? Узнал ли Северин обо мне и хочет теперь сам вздёрнуть на виселице?
Солдаты Серата замирают полукругом на расстоянии пяти метров от нас, не доставая оружие, только у двоих руки заняты штандартами их государства, но мы окружены. Они не нападают, но я всё равно не даю себе расслабиться, готовая вытащить кинжалы.
Морок едва заметно поворачивает голову назад, а потом вновь смотрит на Даниила. Я ахаю, когда он приподнимает маску. Король Аракена бледнеет, увидев лицо своего друга. Только он смотрит на Аарона, потому что находится ближе всех – остальные аракенцы поспешно отворачиваются, страшась слухов о том, что умрёшь, если взглянешь в лицо Мороку.
– Вся эта кровь на твоих руках стоила того, Даниил? – холодно спрашивает Аарон.
Вижу, как карие глаза короля мечутся, он пытается осознать, всё сопоставить. Ему требуется пятнадцать секунд, а я молчу, не зная, могу ли перестать оглядываться назад, на сератианцев.
– Значит, всё время это был ты. Всегда ты, – тихо бормочет Даниил. Он шокирован, но поднимает взгляд и смотрит бывшему другу в глаза. – Ты и вправду всё спланировал заранее. Теперь я понимаю, почему вначале ты показался мне таким знакомым… хотя я видел тебя лишь раз…
Даниил осекается, смотрит на меня, и его губы медленно растягиваются в снисходительной улыбке, он начинает смеяться. Смех перетекает в весёлый хохот. Это не истерика, он и правда просто смеётся. Я ошарашена его поведением и на мгновение забываю об отряде за нашими спинами.
Даниил прекращает веселиться под наше терпеливое молчание.
– Отлично! Так даже лучше! Теперь она убьёт тебя!
Он улыбается мне, но эта улыбка медленно вянет, в то время как на лице Аарона расцветает мрачная усмешка.
– Я расскажу ей всю правду.
Мой друг выдерживает паузу и продолжает:
– Правду, которую, уверен, ты и сам знаешь. А после этого позволю ей попытаться меня убить. Но ты уверен, что, когда Агата всё узнает, я по-прежнему буду тем, кого она захочет прирезать? Возможно, твою глотку она всё-таки решит вскрыть первой.
Я слышу их слова, понимаю, что
