Читаем без скачивания Склонный к Силе - Вадим Крабов

Рус понял – местные кочевники не считали убийство единорога кощунством. Принял своего пегого скакуна и с грустью вспомнил Воронка: «Ты прости меня, друг, но так надо. Я тебе все объяснил, и ты со мной согласился. До встречи! И знай – я тебя не брошу…» – с этим мысленным монологом надевал на «Пегаса» (так сам назвал пегое животное) броню и седло. Ростичар ненавязчиво помогал, а десятник хмуро наблюдал за неумелыми действиями принца.

– Ты кто, новик? – наконец поинтересовался он. – Мелок ты для нашего племени, больше на пирена похож.

– Этруск я, – гордо ответил Рус, – просто ростом не вышел. Что, не бывает?

Остальная «свита» с любопытством молчала.

– Я не встречал, но, говорят, бывает. Готовы? По седлам! Стройся в линию.

Грусситы беспрекословно выполнили приказ. Рус впервые выстраивался в линию и беззастенчиво пользовался Духом слияния с животными.

– Не призывать, аргостовы дети! Рано еще. – Десятник заметил Духа. Кстати, склонность к Силе Геи не увидел, потому что Рус, дабы не смущать окружающих, «выдавил» из себя нити Силы Земли.

– Виноват! – ответил Рус и убрал «друга». Но свою цель тот успел выполнить, Пегас стал слушаться без поводьев.

– Значит, так, вы люди опытные, за исключением одного, разберетесь и ему поможете. Держитесь рядом со мной и слушайте, сейчас скомандуют выдвижение…

И точно, не успел он это произнести, как раздался приказ:

– Сотням начать выдвижение! – Сразу послышались команды сотников:

– Первая!.. Вторая!.. – далее полусотни, затем десятки.

– За мной, парни! Пока держитесь просто рядом, идем на соединение. Слушайте внимательно… Сейчас кочевник наглый пошел, нападают большими ордами. Чтоб этим грусситам с гросситами в Аргольте париться! – в сердцах выкрикнул он, и «новики» незаметно переглянулись. – Как только заново заварушка с принцем началась, это где-то с год уже, так царь увел от нас войска. Пирены сразу обнаглели! Да что я говорю, сами увидите, на своей земле воюем! Отступаем, людей в тыл отводим, а там пахоты чуть, и кроме беженцев своих дармоедов хватает!

– Голодают? – поинтересовался «принц».

– Пока нет, но все к тому идет, – нахмурился десятник. – Наболело, парни, скорей бы хоть кто-нибудь победил! Тьфу, делят неизвестно что, неужели Френом не видит?

– Бог все видит, – хмуро ответил Карлант. – И ему нужен лучший!

– Вот и выясняли бы один на один, зачем войска с границы отзывать?

– Верно говоришь, – поддержал его Рус. – Любят они там, наверху, в солдатики играть.

– Чего?! – не понял Димигрид, не поняли и остальные. Нет, суть понятна, но при чем здесь куклы?

– Управлять воинами, как игрушками. Им развлечение, а на простых людей плевать. – Принц высказал такую ересь, что если бы не был принцем… Свита уставилась на него, как на умалишенного, а десятник согласился:

– Правильно изрекаешь, молодой, но лучше в это дело не лезь, себе дороже. Мне можно, я на границе.

– Когда будешь объяснять строй, десятник? – прорычал Ростичар, больше всех ненавидящий гросситов (почти всю его семью вырезали или отравили).

– Да, отвлекся. Простите, накипело. Слушай сюда! Тактика простая. Их много, не меньше десяти сотен будет, могу поспорить, а нас – две наши, княжеские, да три ополчения, итого пять.

– Ополченцы… – поморщился молодой Люболан.

– Это ты зря. Все бывшие вояки, да поросль, которых пока из дома не выпустили, но умений уже нахватались, и без склонности к Призыву никого нет. Сила! А пирены мелкие, вот как ваш товарищ, как тебя?

– Рус.

– Один на один не лезут, гурьбой нападают, но нам это даже лучше – гоняться не надо. Главная задача нашего строя – держать общую защиту, вклиниться в их лаву, расстрелять магов – они позади держатся, а потом рассыпаться по одному, чтобы соседу не мешаться, и рубиться. Побегут, как зайцы, проверено! Тысяча на пятьсот – расклад в нашу пользу.

– А если две на пятьсот? – поинтересовался Эрлан.

– Тогда сложнее, – нахмурился десятник. – Разведка сказала: пять сотен, значит, удваиваем – больше в астрале не размажешь… Френом с нами, парни! Пусть порадуется хорошей драке!

Десяток Димигрида поставили на левый фланг «клина». Держать строй на левом фланге – значит скакать одним темпом, следя за тем, чтобы рог твоего единорога находился в трех локтях левее крупа переднего правого животного; ни приближался, ни отдалялся. Руса поместили в центре десятка, отделив от кромки строя девятью-десятью всадниками, то есть в глубине левого крыла «клина». Не раскрывая инкогнито, князь все же поберег принца от глупых случайностей, да и сам находился не впереди, а в центре.

По раскисшему полю единороги скакали небыстро, что не очень хорошо, но и противник находился в таких же условиях, и это успокаивало. Скоро, через статер, орда выскочит из низины, рассыплется в лаву, и тогда раздастся команда: «Строй!» Надо будет призвать Духов, дать им приказ на «единение» и еще внимательней держаться переднего правого всадника, не обращая внимания на стрелы и огненные структуры. «Кто выпадет, парни, тому первому конец, и товарищей подведет. Будьте уверены – не пробьют они общую защиту!» – наставлял Димигрид. Когда «клин» войдет в лаву, надо не обращать внимания на вопли степняков, а слушать приказы своего полусотника. Он указывает цель – мага, по ней и стрелять залпом. Хоть одна стрела со Знаком да доберется. Подавив всех склонных к Силе, а их в тысяче не больше двадцати – тридцати, рассыпаться самим (после приказа!) и давить, давить, пока не побегут.

– На самом деле все не так гладко, но на то она и война. Восхвалим Френома, парни, порадуем его! – такой своеобразной молитвой, уже скача в «клине», десятник закончил наставление. Как раз проезжали мимо сгоревшего поселения, напомнившего Русу кадры военной хроники с голыми печными трубами и пеплом. «Сволочи…» – в душе поднялась злость.

Казалось бы, что сложного в соблюдении дистанции? Но когда появились первые степняки, раздалась команда: «Строй!» и Духи создали единое целое, Руса охватила эйфория атаки. Он, как и все, заорал: «Френом!», выхватил Ромула и Рема и еле-еле удержался, чтобы не выскочить, не порубать всех врагов одним махом. И был не одинок. Серый купол защиты над клином дергался то там, то сям, особенно в тылу, где собрались ополченцы. Рус почувствовал себя непобедимой машиной, танком, где сам был и винтиком, и командиром одновременно.

«Мы всех порвем!» Душа зашлась в упоении, мысли буквально ревели, заглушая не только вой степняков, но и приказы командования. Он не заметил, как воины оказались в центре пиренов, не обратил внимания на лавину огня, которая все же выжигала то одного, то другого дружинника, не видел стрел, которые хоть и по одной из тучи, но добирались до этрусков и, хвала богам, пока бессильно стучали о кольчугу…

Эрлан решился чуть-чуть нарушить строй. Дотянулся до принца и отвесил ему хлесткую пощечину.

«Первый раз принц в боевом строю, как я раньше не подумал! Сильно захватило его «боевое безумие», будто и не Хранящий! А где склонность к Силе?!» – только сейчас обратил внимание на отсутствие легких колебаний Силы Геи.

– А? Что? – Принц очнулся и, надо отдать ему должное, мгновенно разобрался, что к чему. – Чуть с ума не сошел, спасибо, Эрлан, – говоря это, спрятал мечи, сноровисто выхватил лук и на приказ: «Второй слева в белом колпаке, навесом, стреляй!» – пустил стрелу.

Эрлан готов был поклясться, что именно его стрела сбила мага, преодолев защитный «кокон пламени», а в стреле вместо Знака, стерев его, сидели два Духа. Какие именно – не разобрал. Дальше – больше. Рус действовал с невообразимой пластикой. Плавно и в то же время невероятно быстро доставал стрелу, приставлял и стрелял одним слитным движением. Наполненная Духами стрела обязательно находила цель. Эрлан никогда не видел ни альганов, ни каганов, иначе непременно бы узнал их стиль. От изумления он, опытный воин, сам забыл о стрельбе. Вдруг принц оскалился, и «доверенный телохранитель» вздрогнул от этой «улыбки»: волк перед прыжком или еще более опасный хищник.

Принц внимательно посмотрел на правый фланг, где тройка магов, образовав круг Силы, терзала дружинников, оставаясь вне досягаемости их луков. Мощные «огненные копья» пробивали общую защиту и еле-еле останавливались Знаком кольчуги. Этруски выпадали из строя, и на них наваливались пирены.

Рус проверил тетиву, задрал лук и послал стрелу навесом.

«Не долетит… – мелькнула досадная мысль и сменилась удивлением. – Френом, не может быть!»

Круг Силы, потеряв одного мага, распался. «Френом!» – восторженно закричали этруски, и князь наконец дал команду: «Рассыпаться!» Дальше Эрлан, ожесточенно рубясь с наседающими степняками, потерял принца из виду, но иногда все же замечал краем глаза и неизменно поражался. Размазанные движения Руса угадывались только за счет сверкания Духов, и единорог ему, казалось, мешал, а не помогал. Вскоре кочевники стали бегать от него, как от восставшего Аргоста, а он кричал что-то на непонятном языке и выискивал оставшихся магов. Мгновенно менял мечи на лук, и стрела обязательно сбивала невезучего степняка. Во многом благодаря ему пирены дрогнули раньше времени и бросились наутек.