Воислава, еще раньше опрокинутая наземь, судорожно дернулась окровавленными пальцами к пластинке. Волна дурманящей Силы закружилась вокруг нее, втягивая в себя клочья разорванных туч и даже само небо.
– Не-е-ет, – шепнула мать посиневшими губами. – Ты не смо…
Ее вновь манили глаза, завлекая, отдаляя от земли. Боль осталась далеко внизу, а впереди – его глаза: близкие, родные…
Дочь не слышала ее, лишь чувствовала, как тело наполняется странной тягучей силой, поднимающей ее на ноги. Мысли путались, заглушаемые волной душащей, обжигающей ярости, дикой жажды убийств, идущей из самого сердца. Воислава напряглась и зацепила кончиками пальцев ускользающий шелк ветра. Миг – и он взвился вихрем, готовый смести Рынск с лица земли. Воислава повела рукой, раскидывая толпу, и вновь пальцы попытались поймать бесплотный извивающийся порыв. Все ближе и ближе, она почти коснулась его, как внезапно буйный вихрь яростно отбросил ее в сторону и взвыл, бросившись ввысь. Она не смогла. Вот о чем хотела предупредить ее мать.
С потерей силы тело наполнилось давящей усталостью и болевым отзвуком лопнувшей нити между ней и недавней мощью. Неудовлетворенная жажда мести рвала на части. Опустошенная, Воислава беспомощно смотрела в широко раскрытые глаза матери, мертвые глаза.
Ошарашенные селяне осторожно поднимались с земли, пугливо вжимали головы в плечи. Но ничего не происходило и они потихоньку тянулись за вилами, шарили по земле, пододвигая камни и не отрывали испуганно-ненавидящего взгляда от Воиславы. И она побежала.
Вспыхнувший страх швырнул ее к лесу. Камни безостановочно били в спину, плечи, голову, бросали ее на землю. Все вокруг расплывалось, но лес уже был перед ней, поглощая большим размазанным пятном. Она оттолкнулась от первых деревьев, заставляя тело бежать все дальше. Споткнувшись о корни, упала. Руки загребали опавшую хвою, листья, скребли землю, но подтягивали тело вперед. Дикая боль клонила голову вниз.
"Ползти, ползти, ползти", – билось сердце. Воислава судорожно вдыхала воздух, из разбитых губ сочилась кровь, а там, за спиной все еще били мертвую мать…
Голова неприятно ныла, но короткий отдых унял боль. Девушка, все еще дрожа и оглядываясь через плечо, смогла выбраться из-под сосны и доковылять до лесного озера, скрытого мощными стволами деревьев. Нагнувшись над водной гладью, Воислава безразлично отметила глубокие грязные царапины на треугольном лице, чужие испуганные глаза и слипшиеся черные волосы. Наскоро умывшись, интуитивно простерла руки над озером, медленно свела ладони и потянула на себя. Вода послушно вздыбилась, вылепляясь в подобие колеблющегося шара. Откинулись прозрачные ресницы, плеснув на нее каплями влаги.
– Ты давно не вызывала меня, Велена. Нарушила обещание, данное Донату? Впрочем, не важно. Чего ты хочешь?
– Я не Велена. Я Воислава, ее дочь. Хочу знать, что происходит в деревне, – голос девушки дрогнул.
– Хорошо, ты имеешь право, – тихо прожурчал озерный дух. – Я скоро вернусь.
Водяной шар распался. Обхватив себя руками, Воислава тщетно пыталась сдержать дрожь. Хотелось громко рыдать, кричать, выть, как брошенной побитой собаке… и убивать. Всех.
Вода вновь вспучилась:
– Ваша изба горит под радостные крики людей, – лаконично сообщил дух.
– А мама? – вырвалось у девушки. – Что они сделали с ее телом? Что?
– Затащили в избу и оставили там. Это хорошо. Велена превратится в пепел. Пепел развеет ветер. Он упадет на землю и дремлющие силы ведуньи проснутся и от земли перейдут к тебе… Ты можешь вызвать меня еще два раза, – добавило прозрачное существо.
– Но мама говорила, что часто вызывала тебя до замужества? – удивилась Воислава. – Почему я не могу?
– Велена от рождения была ведуньей. Она дитя Сумрака, с первым вздохом впитавшая могучую силу Темной воли. Силы, самой выбирающей себе хозяина и передающейся от него по наследству. Кто-то воспользовался ею во имя Тьмы, кто-то во имя Света. Твоя мать добровольно отказалась от Силы, пообещав мужу также никогда не использовать свой дар ведуньи. Часть этой Силы есть и в тебе, она заключена в медной пластине. Теперь, после смерти Велены, она перейдет к тебе. Ты будешь очень сильна, если…
– Если? – Воислава наклонилась к озерному духу.
– Если вовремя не остановишься. С каждым разом Сила будет увеличиваться и в какой-то момент ты поймешь, что не сможешь без нее жить. Это шанс, выбор. Все будет так, как ты захочешь. Темная Воля не навязывается. Это дар, получив который, каждый волен выбирать, использовать его или нет. Отвергнуть дар нельзя. Я чувствую, Сила уже близко, скоро она станет твоей.
Внезапно шар взорвался, разлетевшись веером прозрачных ледяных брызг. Налетевший ветер пригнул к земле кроны деревьев. Взвыв, спиралью закрутился вокруг Воиславы и покорно прильнул к ее рукам. В легком, почти неощутимом прикосновении чувствовалось полное отчаяние свободного человека, вновь попавшего в рабство на многие годы. Подрагивающий шелк лежал на ее пальцах безвольно, словно закованный в невидимую могучую цепь.
Сухая листва под ногами вспыхнула алым пламенем, горячим, но не обжигающим, и взметнувшись, легла красной жаркой полосой поверх прозрачной трепещущей нити ветра. Из огненных недр доносилось сиплое рычание, совсем непохожее на тонкий возглас возмущения ветра.
Из озера стремительно взвилась пенная волна, распахнула влажные прохладные объятия, нежно прильнула к девушке, добавив голубовато-снежный цвет. Ее ласковые, нежные прикосновения совсем не походили на поведение других стихий. В тихом журчании слышалась мелодичная любовь, верность настоящего друга.
Разодранные на длинные бахромчатые нити, грозовые тучи сплелись над лесом в тяжелый жгут. Молнии распороли низкое небо. Сверкнув стальными когтями, устремились вниз, опалили землю, взметнув в воздух черную пыль. Дождь на лету подхватил ее прямыми тяжелыми полосами и помутнел, теряя первозданную чистоту. Черное небо опускалось все ниже, деревья скрипели, сгибаясь под свирепыми порывами вихря. Внезапно лесные великаны стали заваливаться, вырывая длинные толстые корни, облепленные сползающей грязью. Спираль разворачивалась, заполучив последнее, золотисто-черное пятно. В нем слились песок пустынь, черная плодородная земля, сухая вымершая, красная глина…
А одинокая человеческая фигурка стояла посреди хаоса с закрытыми глазами, спокойно и безмятежно…
Покончив с праведным делом, селяне не торопились расходиться по домам. Столпившись на площади, они живо спорили, кричали, не обращая внимания на усиливающийся дождь. Солнце давно скрылось, ночное небо казалось черным и неприветливым. Что-то надвигалось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
