идти по течению? Приплыву куда-нибудь, не в пропасть же ухну. Только не надо соглашательски так соглашаться. Иначе он еще что-то потребует. Знаю я его, шибздика».
— Ну хорошо, учитель, — подумал я уже специально для настойчивого Гжее, — наверное, в этом ты прав. Поэтому начнем со следующего шага со стороны врага, хотя бы малейшего, а потом, если надо, начнем официальные переговоры с Российской империей.
Телепатирование в спокойном тоне умненький артефакт не обмануло.
— Зря ты так, — с сожалением подумал он, — хуже нет, чем ждать. Как бы потом не поздно стало. Руки будешь кусать, но опоздаешь.
Ха, да он тоже базирует свою деятельность на эмоциональном предчувствии. Дурачок! Явно у тебя нет никаких фактов, а лишь одни чувства. Женщина!
— Подождем, — окончательно решил я, — а пока пробуем работать с текущей реальностью. Надо хоть как-то улучшать свою жизнь. А то живешь дикарь — дикарем.
Посмотрел на окружающую реальность. Армейцы мои вытащили лодку на берег и пока объясняли, как и чем они работали с лодкой. Оказывается, использовали они не только рабочий топор, но и (вот ведь так!) имеющие ножи и даже боевые сабли. Ножами стругали лодку! А уж про сабли откуда они взяли? Это же не трудовое орудие. Зарубить с ним можно, обстругать — никогда.
— Магическое подчинение заставляет думать головой сами жертвы, — пояснил Гжее, — они и фантазируют, но отталкиваясь от реальности. Пусть, пипл кругом схавает.
Действительно, пусть фантазируют, — подумал я, — люди-то от этого только радуются. Государство, что ли заставляет своей практикой агитации? Или психология у россиян такая? И, кстати, не только россиян, а во всем мире.
Пока земляки радовались, не зная, что текущая жизнь наша начнет радикально улучшаться, так что кому-то сильно поплохеет, я потихонечку пошел к вкусно пахнущей кухне. Мне-то совсем не радовалось от строительства, ведь ни топором, ни ножом, хе-хе, я не как бы работал.
Кто-то уверенно взял меня за руку. Я дернулся, но не отстранился, только посмотрел, кто это такой храбрый и наглый? Кому моську почистить?
Оказалась Наташа, кто бы мог подумать! Ну это ладно, пусть за меня подержится. Я сегодня добрый.
— Знаешь, — стыдливо и в то же время стараясь смотреть мне в лицо, сказало она, — я со своими детьми (взрослые, но ведь все равно дети!) появилась на острове с этой реальности. А здесь, в отличие от вас, все же есть магия и местные жители частично могут чувствовать ее. Я тоже. Спрошу прямо — лодка сделана с помощью магии? А те хвастуны просто обалдели и несуть невесть что?
— А вот мы появились на острове с другой реальности, где магии не было никогда, и потому ее жители совсем не чувствуют, — строго сказал я, намекая, что она со своим магическим, но таким же любопытным носом полезла совсем не туда и может оказаться в положении безносой Варвары.
Наташа смутилась, но упорно молчала, ожидая ответа. Я только вздохнул:
— Понимаешь, Наташа, ты же уже взрослая девочка, пусть и резко омолодевшая, должна понимать, что есть вопросы, на которых нет честных ответов. А врать мне не охота, хотя я, по-моему, уже ответил. Да?
Попала она четко в яблочко, но ведь не орать же от этого? Понимать надо!
Наташа так же молча кивнула. Я больше не разговаривал, поскольку мы пришли на кухню.
— Ой, девочки, что здесь происходит! — обрадовалась Вера первым зрителям, которым можно спокойно вешать горячую лапшу на уши. Встретилась с моим вопросительным взглядом, правилась: — и мальчики тоже. В общем, слушайте сюда, только мы с Машей отвернулись, как появились новые мешки с продовольствием! Веришь? — спросила она у Наташи.
Та, однако, понимая, откуда дует ветерок, только поджала губы. На кухне тоже чувствовался запах магии и, значит, тоже такая же непонятка от меня. У-у растлитель молодых девушек!
Вера, понятно было, негативную реакцию не поняла, и поэтому повернулась ко мне, как нейтральному зрителю: — ты-то хоть мне веришь?
Еще бы мне не верить, если бы сам именной автор такого вкусного чуда! Спросил в ответ:
— А что появилось-то конкретно? Поедим что-нибудь вкусненькое?
— Вкусное? — со скепсисом в слух подумала Вера, — вряд ли, скорее питательное. Но, с учетом общего объема голодать не будем.
Я сам посмотрел, формула тождества проявила массовость и разнообразие. Вроде бы я его не видоизменял, но крупы появилось пять сумок, а тушек птиц всего лишь одна сумка. Как-то странно, хм.
«Гжее, — спросил я артефакта, — ты не понял моего колдовства?»
— Ох уж эти новички, — раскудахтался он, как будто только и ожидал такой просьбы, — сначала что-нибудь действуют, а потом соображают, что же они такое делали, — после этого, наконец, произвел что-то реальное: — когда ты магически копировал, мне показалось, что ты думал о калорийности. Вот и получилось пять к одному. Крупа же не питательна.
— Ух ты, вот это я помагичил, еще бы себя скопировал! Это я как, теперь думать должен внимательно!?
— Армейцы, пошли в лес! — скомандовал я однополчанам, а точнее одновзводцам, — девочки нам сейчас похлебку на обед сварят, а мы в это время на охоту слетаем. Мяса ведь много не бывает.
Не знаю, что им больше понравилась — добыча на охоте, сваренное мясо в нужном количестве, или, опять же, мясная похлебка, блюдо уже надоевшее и невкусное, но от этого не ставшее менее питательным. Пошли со мной в охотку, благо охотники вернули нам наши же копья.
Наша самоуверенность сыграла с нами нехорошую штучку. В западной стороне леса мы встретили оленя, судя по комплектации, самца. Васька дурак, вышел вперед всех без подстраховки. Так было бы лучше — два охотники охраняли бы ударного бойца, который должен бить большого зверя. Но он оказался один и когда ударил неудачно (не охотник же, тем более с копьем!), его прикрыть никто не успел, а кто-то и не захотел, своя-то задница ближе и родней.
Озлобленный олень с уже развороченной грудиной ударил Ваську в живот передним копытом. А потом, ослабленный от смертельной раны, тут же рухнул. Добыча была знатной, пару дней все попаданцы будут есть мясо практически без ограничений.
Но мы на нее даже и не смотрели. А я в том числе. Васька Филатов получил очень тяжелую рану, от которой он, немного помучавшись, практически без инсинуаций умрет. Большая потеря крови, повреждение внутренних органов, в том числе сердца, желудка, селезенок, делали ее смертельной даже в условиях современной российской медицины. А уж на острове, отрезанном от цивилизации всех параллельных миров, он должен обязательно умереть. Окружающие только надеялись, а кое-кто и
