«За годы Советской власти общий объем сельскохозяйственной продукции увеличился в 4,4 раза…»),
рассмотрим, как говорят статистики, динамику роста продуктивности на примере все того же Зауралья. Несложные подсчеты показывают, что за это время, за полвека Советской власти, на тех же землях бывшего Шадринского дореволюционного уезда продуктивность пашни увеличилась по крайней мере в 4 раза. А в целом Зауралье только за последние 20 лет производство зерна утроило, причем очень важно отметить, утроило на неорошаемых, богатых землях, не имея нужных, неполегающих сортов зерновых и не внося пока нужного количества удобрений (сейчас Курганская область получает в год примерно 300 тысяч тонн удобрений, а для полного перехода на интенсифицированное земледелие эту цифру нужно, по самым скромным подсчетам, увеличить по крайней мере в пять раз). Для сравнения можно сказать, что за это же время Мексике для утроения сбора зерна потребовались в широких масштабах не только минеральные удобрения, но и орошение.
Таким образом, в этой части прогноз академика Д. Н. Прянишникова наше советское земледелие даже перевыполнило. Равно, как были для этой цели использованы и все три предсказанных им пути: широкое распространение в традиционных зерноводческих районах таких пропашных культур, как кукуруза, подсолнечник; широкое внедрение удобрений, особенно за последние годы, и массовое распространение наиболее эффективных методов агротехники; массовое вовлечение в полеводство целинных и залежных земель, в том числе и в нечерноземной зоне РСФСР.
Однако примерно тогда же, в 1925 году, Прянишников произвел подсчеты, которые показали, что при определенных условиях наше земледелие в состоянии выполнить и сверхпрограмму, оцениваемую им, как восьмикратное увеличение общей сельскохозяйственной продукции:
«Мой подсчет показал, что через 50 лет Россия может иметь повышение продукции в 8 раз».
Утопия это или все же трезвый расчет, основанный на каких-то объективных научных данных? Сам Прянишников не дает никаких конкретных разъяснений, в чем именно он видит резерв для такой сверхпрограммы, однако тщательный анализ его трудов позволяет сделать следующие предположения:
во-первых, в этом нет никаких сомнений, в своих расчетах сверхпрограммы Прянишников принимал за исходное производительность наиболее эффективных севооборотов, благодаря которым западноевропейское полеводство за последние два века сумело поднять производство зерна в 4 раза;
во-вторых, и в этом тоже нет никаких сомнений, в расчетах выдающегося советского агрохимика фигурировала урожайность плодосменных беспаровых севооборотов с массированным применением удобрений, даже на черноземах.
Рассматривая эти две «отправные точки» в рамках истории развития сельскохозяйственной науки и практики Зауралья в последние полвека, не трудно увидеть, что первое положение Д. Н. Прянишникова блестяще подтверждено работами Т. С. Мальцева, который благодаря введению улучшенных зернопаровых севооборотов, высокой, принципиально новой культуры обработки земли добился прироста урожайности зерна на тех же землях в среднем в 2,5—3 раза (с 7—8 центнеров с гектара до 20—25). Точно так же в целом наше советское земледелие, особенно в «сухих» и «сверхсухих» областях, широко используя мальцевскую агротехнику, сумело поднять урожайность зерна в рассматриваемый период примерно в 2—2,5 раза (в среднем).
Следующим шагом (и, соответственно, выполнением следующего пункта прогностического расчета Прянишникова) следует, очевидно, считать эксперимент в Шадринском совхозе-техникуме, где в 1962 году были введены беспаровые плодосменные севообороты с массовым применением азотных и фосфорных удобрений — это по отношению к среднему уровню урожайности улучшенных зернопаровых севооборотов дало прирост зерна и кормовых культур еще в два раза (с каждого гектара пашни), что по отношению к уровню 1925 года дает прирост сельскохозяйственной продукции примерно в 6 раз. В чем же тогда Прянишников видел еще резервы — для восьмикратного увеличения продукции?
Перечитывая труды выдающегося советского агрохимика, не трудно убедиться, что Д. Н. Прянишников никогда в своих расчетах полеводство не отрывал от животноводства; наоборот, он всячески подчеркивал, что наибольшая продуктивность в сельском хозяйстве может быть получена не за счет рекордных урожаев зерна, а лишь при оптимальном сочетании полеводства с животноводством, а это значит, что,
«как правило, необходимо сочетать земледелие и животноводство в одном хозяйстве и организовать производство растительных и животных продуктов одновременно».
Последнее соображение, третья «отправная точка» в расчетах академика Прянишникова, пожалуй, наиболее важная, ибо она отражает гармоничную форму развития социалистического сельского хозяйства и, как показывает опыт передовых хозяйств Зауралья, именно здесь кроется решение задачи, сформулированной им полвека назад. С этой точки зрения становится понятным и парадоксальное, на первый взгляд, заявление Овсянникова о том, что максимальную прибавочную продукцию в хозяйстве можно получить (и нужно ожидать) не при переводе его полеводства на беспаровой плодосменный севооборот, а выбором наиболее оптимального «конкурирующего отношения», которое для каждого конкретного хозяйства, с учетом специфики его земельной агротехники, оснащенности тракторами, комбайнами и прочих факторов, должно быть свое собственное.
Исходя из этой концепции, своими истоками, как мы видим, уходящей в теорию интенсификации социалистического сельского хозяйства академика Д. Н. Прянишникова, Овсянников, занимавший в то время пост заведующего отделом экономики Курганского института зернового хозяйства, произвел расчеты, которые показали, что на тех же землях Зауралья, применяя научно обоснованные «конкурирующие отношения» между полеводством и животноводством, можно в течение ближайших пяти лет добиться у д в о е н и я продукции, что в пересчете на уровень сельскохозяйственного производства страны в 1925 году дает прирост в 8—10 раз. Другими словами, прогноз Прянишникова может быть выполнен даже с превышением. Однако не умозрительны ли эти заключения?
«Мышление, — когда-то сказал Аристотель, — доблестнейшее занятие человека, верх блаженства и радость в жизни».
Когда же речь идет о двойном (!) увеличении продуктивности в хозяйствах, где на учет взят каждый плодоносящий акр земли, афоризм Аристотеля поневоле, хочешь — не хочешь, приобретает откровенно иронический оттенок. Практика! Только экспериментальная проверка «конкурирующего отношения», в конкретном, «земном», а не опытно-экспериментальном хозяйстве могла дать ответ на вопрос о том, действительно ли «мышление — радость в жизни», а не маниловщина. Понимал это, конечно, и Овсянников… Понимал и тем не менее упорно, пользуясь каждой возможностью — в статьях, в выступлениях на всевозможных совещаниях и семинарах, в заключениях и справках, которые ему приходилось составлять «по роду службы», доказывал: при правильной организации ведения хозяйства на землях Зауралья производство продукции можно удвоить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
