Читаем без скачивания Грата (СИ) - Бэд Кристиан

Вот так крупной покупкой заинтересовался один из юристов, работающих на Дом Оникса.

Соблазн был велик: владелец плантации и его семья остались в Империи, на охваченной войной планете. А жить или умереть, это же лотерея, верно?

Юрист выяснил, что в Содружестве у Стоунов близкой родни нет. Нанял бандитов, чтобы они физически устранили Стоуна-старшего и всех его наследников.

Риска в этой затее не было почти никакого: сплошная выгода и себе, и хозяевам.

Бесхозная плантация по закону отошла бы правящему Дому Асконы — Дому Оникса. А юристу достались бы честные 20% за обнаружение и оформление наследства.

Поначалу юрист действовал осторожно. В имперском Ярбурге он нанял бандитов, свидетельство которых в суде Асконы не весило бы почти ничего, ибо люди, занимающиеся преступным бизнесом, не имеют права свидетельствовать.

Одним из бандитов оказался отец Ули. Как самому «честному», ему было поручено отправить донос на отца Рэма.

Донос составлял юрист. По нему выходило, что отец Рэма перевозит крупные партии тяжёлых наркотиков, а местом склада был указан адрес жилого дома семьи Стоунов.

Небольшое количество эрго… и донос не читая передали из Администрата в военное ведомство. Там разбираться тем более никто не стал — шла война, торговля наркотиками была обычным таггерским бизнесом, и решения по таким делам принимали быстро.

Донос подшили к приказу о зачистке. Дом снесли светочастотным ударом вместе со всей семьёй Стоунов…

— Я правильно рассказываю? — спросил Ченич, останавливаясь, чтобы затянуться.

Ули промолчал. Его не самое привлекательное лицо осунулось, под глазами темнели круги. Даже Ченич после попытки захвата корта ощущал себя не в своей тарелке, а уж мальчишка, над которым поиздевались психически…

Юрист не знал, насколько опасным для сознания Ули было воздействие сначала психотехника, а потом Старого. Парня надо было срочно показать медикам. (Ченич поставил галочку в блокноте, чтобы заняться этим сразу же по прилёту.)

Только отоспавшийся Рэм был бодр и весел. Хотя и настороже: корт-то ещё не прибыл на Аскону.

— В тот день я сильно поругался с отцом, — Рэм то садился в кресло рядом с Ченичем и Ули, то бродил по общей части каюты. Он устал от вынужденного ожидания. — Я не хотел больше тратить время на учёбу в торговом колледже. Мне казалось, что отец зря свернул бизнес в Ярбурге. Многие наши соседи торговали и в войну, и торговали успешно. Если бы отец объяснил, что вложил все деньги в плантацию на Асконе… Но он и слушать меня не стал. Я выскочил из дома, хлопнул дверью, и мы с Ули пошли бродить по городу. И видели с крыши соседнего ресторана, как мой дом превратился в пар от светочастотного удара тяжёлой спецоновской шлюпки. Такие называют «крокодилами», над грунтом они проходят, как раскалённые утюги. У меня остались коммуникатор, небольшой счёт в эрго, одежда… и Ули. Он меня не бросил, когда понял, что и за мной тоже охотятся, чтобы убить. Но Ули мне ничего не сказал про донос.

— Я же ещё не знал! — не выдержал Ули и закусил кулак.

— Но ты догадался уже в ночлежке, да? — спросил Рэм. — Я только потом понял, почему ты вдруг начал злиться.

— Я не догадался, — огрызнулся Ули. — Мне отец написал, чтобы я срочно тебя нашёл и… Ну…

— И сдал меня? — фыркнул Рэм.

— Ну, типа того.

Ули грыз костяшки пальцев. Он не хотел вспоминать прошлое, стеснялся Ченича и боялся ему довериться. Ведь Деян Павлий помог мальчишке досрочно выйти из тюрьмы, дал работу… И вот как всё кончилось.

— А почему Рэм оказался в ночлежке? — осторожно спросил Ченич.

Ули посмотрел на него исподлобья:

— Когда отец написал, мол: «А где твой богатый приятель?» — я понял, что он в деле. Но прикинулся, что не знаю, где Рэм. А сам пристроил его в одну из наших ночлежек на окраине у набережной. И ушёл спать. Типа: я — не я, ничего меня не касается, я всю ночь проспал дома.

— Но меня всё равно вычислили, — весело признался Рэм. — До местных бандитов довели инфу, что за мою голову дают кучу эрго. Какой-то урод опознал меня, и пришлось удирать из ночлежки. Ночью я шлялся по городу и видел патруль. И они тоже меня искали. Юрист действовал, где подкупом, где по закону. Он загнал меня в угол. Оставалось только бежать с планеты, но как? Таггеры сдали бы меня сразу, цена за мою голову была назначена хорошая. И тогда я увидел на площади у Администрата шлюпку вербовщиков. Спецоновцы набирали кандидатов на курсы пилотов. Но они набирали совершеннолетних и с правами вождения катера. И я позвонил Ули. Он был свой среди тех, кто умел перепрошить метрику, подделать запись о дате рождении и наличии прав на катер. Мне больше некому было звонить.

— Ули уже знал про отца, но всё-таки помог тебе? — уточнил Ченич.

Ули занервничал, заёрзал, словно вернулся в то время, когда был мальчишкой. Ему, в отличие от Рэма, даже шестнадцати тогда не исполнилось.

— Он знал, — кивнул Рэм. — Он был дико злой, но всё-таки взялся мне помогать.

— И ничего не сказал про донос?

— Это же был его отец. Да и толку-то мне было от его признания? Что за мной охотится юрист, было понятно и так.

— И тебя не остановило то, что дом твой был уничтожен спецоном? — поинтересовался Ченич. — Ведь, по сути, твою семью убили имперские спецоновские космические войска, приказ-то исполняли они. И ты вдруг записываешься в спецон. Чтобы мстить?

— Мне просто некуда было деться, — покачал головой Рэм. — А потом я узнал, что когда спецону спускают приказ, стрелок видит на экране координаты и треки. Парни не знали, что внизу был жилой дом. Мстить нужно было юристу. И я стал мечтать, что выучусь, угоню шлюпку и размажу эту жадную тварь.

— Отомстил? — заинтересовался Ченич.

Этот вопрос он не планировал, просто стало вдруг любопытно.

— Пытался, — рассмеялся Рэм. — И повезло, что не вышло. Если бы я нашёл юриста и пристрелил, сидел бы гораздо дольше, чем Ули.

— А как ты думаешь, почему Ули тебя спас?

Рэм посмотрел на приятеля, кусающего кулак.

Ули и в той своей малолетней жизни считал лишнюю болтовню слабостью. Он пытался быть крутым, сильным. Только всё это оказалось иллюзией, кроме самого главного в нём: предателем парень не был.

Не будь в нём этого странного стержня, тюрьма бы сломала его, вывернула мысли и чувства так, что Ули поверил бы: Рэм всегда был богатенькой сволочью.

Кто знает, откуда берутся эти стержни в слабых, и почему их нечасто встретишь у сильных?

— А потому что не надо решать за нас, можем мы дружить или нет, — ответил Рэм за обоих. — Мне все говорили тогда, что Ули дружит со мой за деньги. А выяснилось, что друг-то он, а не все эти болтуны.

Парень посмотрел на приятеля, но тот промолчал.

Наверное, и Ули тоже много чего говорили про Рэма.

— Ули помог мне сделать фальшивую метрику, — продолжал Рэм. — И получить запись о правах на катер. С этими документами я успел записаться в спецон и улетел прямо из-под носа у полисов. Но юрист и там пытался меня достать: нанял убийцу, потом бандитов, которые соорудили брандер из старого катера и хотели взорвать спецоновскую станцию.

— Юрист слишком увлёкся охотой на тебя, — подтвердил Ченич. — Он потерял осторожность и кое-где наследил. Запросы посылал, контакты пытался навести в спецоне.

— Это я помню, — кивнул Рэм. — Дерен рассказывал, как идёт следствие.

— Значит, на «Персефоне» ты рассказал Дерену, что тебя преследуют бандиты? — Ченич с сожалением посмотрел на тающие палочки кхарги.

Рэму удивительно повезло, правда, и он бултыхался изо всех сил. Чего же больше было в его истории: везения или упорства?

— Да ну его, этого Дерена, — улыбнулся Рэм. — Я тогда его слишком боялся, вы ж его видели. Да и что бы я ему рассказал? Что подделал возраст? А вдруг меня тут же списали бы с крейсера?

— Стоп, — не понял Ченич. — Но наследство ты всё-таки оформил. А как?

— Я не знал про наследство. Знал только, что за мной охотятся. Дерен сам догадался, что происходит. Он не поверил, что мне двадцать один. Думал, лет восемнадцать. С шестнадцатью я удивил даже его. Дерен слетал на Аскону, нашёл документы о покупке плантации. Вы правильно говорите — их мог запросить любой, кто знал, что искать. Моего юриста поймали в два счёта. Дом Оникса не стал его защищать.