– Про триммер не забудьте, – посоветовал ему Алешка.
– А я знаю, где он? – засмеялся дядя Серж.
– И террористов больше не сажайте, – посоветовал я.
– Пусть только попросятся! – И он потряс здоровенным кулаком.
…Геологи не прощались с Герой. Все оказалось гораздо хуже.
Мы нашли их возле палатки. Там стояли рассерженный старшина и встревоженный папа. Старшина тыкал пальцем в бок палатки и гудел:
– Да разве можно так имущество не беречь! А еще геологи называются!
Геологи активно оправдывались. Мы подошли поближе. В боку палатки зиял разрез. Будто бритвой или острым ножом.
Папа быстро вошел в палатку. Мы все за ним.
– Во! Видали, товарищ полковник! Аж весь карман насквозь резанули. Ну разве можно так?
В этой палатке, как обычно, был пришит изнутри кармашек для всяких мелочей. И с внешней стороны он и был разрезан.
– Что у вас было в кармане? – быстро спросил папа геологов.
Они переглянулись.
– Ничего особенного. Документы, мыльницы, зубные щетки, сигареты…
Геолог Сеня вдруг вздрогнул, будто что-то вспомнил, и сунул руку в карман. Потом повернул к папе побледневшее даже сквозь загар лицо:
– Я сюда вечером план-карту сунул.
– Так, – протянул папа. – Кому-то ваши изыскания даже ночью покоя не дают. Старшина, быстро обойти всю базу.
– А что искать, товарищ полковник?
– Чужие следы.
Вот тут-то стало тревожно. Значит, кто-то чужой был ночью на базе, взрезал палатку и утащил зачем-то схему с этой проклятой нефтью!
– Главно-дело, – послышалось снаружи, – они еще спят! – И сердитый Серж отдернул полог. – Что случилось?
– Задержитесь с отлетом, – сказал папа, – минут на десять. – И он пошел к себе.
Геологи мрачно собрались и побрели к самолету.
Ох, как мне все это не нравится. Особенно – задумчивое Лешкино лицо. Наверняка что-то соображает. А когда сообразит – начнет действовать. Тогда держись!
Папа подошел к самолету и передал дяде Сержу запечатанный конверт.
– Сдайте это в Управление внутренних дел. Скажите от моего имени, чтобы запросили Москву и срочно сообщили мне эти данные.
– Есть, товарищ полковник! – Дядя Серж по-военному коснулся пальцами фуражки. Поднялся в самолет, захлопнул дверцу и прошел в кабину. Сдвинул боковое стекло и крикнул: – От винта!
Самолет дрогнул, медленно развернулся, разбежался, подпрыгнул и, покачав нам крыльями, улетел вдаль.
У палаток нас ждал старшина.
– Ничего не обнаружил, товарищ полковник. Я думаю, тот, кто это сделал, уже далеко отсюда. И, скорее всего, не вернется.
– Я тоже так думаю, – ответил папа. – Однако бдительность удвоить. Наблюдать кругом.
Наша база совсем опустела. Кроме нас, здесь остались капитан Бессонов, который где-то потихоньку дремал, да старшина и еще один боец, которые постоянно наблюдали за подходами к мавзолею, чтобы нас опять не застали врасплох. И еще они не спускали глаз с Алешки: тот все время шастал в зарослях в поисках интересной ядовитой фауны. А может, чего-то совсем другого.
Я тоже решил побродить вокруг, потому что стало как-то скучновато. Папа был занят своими делами, Король пытался изучать рукопись Дюма, а мне совершенно нечего было делать.
За редкими корявыми деревьями опять начиналась безлюдная и почти безжизненная пустыня, над которой струился горячий воздух. И иногда в этих струях вдруг возникали смутные картинки – дома, корабли, поезда, зеленые тенистые деревья… Но, думаю, это были не настоящие миражи, просто мне так надоело скучное однообразие этой местности, что такие картинки возникали в моем воображении.
Правда, один раз я совершенно четко разглядел вдали крохотную машину, которая пропылила по склону бархана и тут же исчезла. Но это был, конечно, настоящий мираж. А вовсе не настоящий вездеход, который гонялся наперегонки с нашим самолетом…
Незаметно я углубился в пески. Шел себе куда глаза глядят и ни о чем не думал. А вернее, думал о том, чтобы поскорее кончилось это опасное путешествие.
Устав от жары и от мыслей, я присел отдохнуть на краю какой-то небольшой ямки, свесив в нее ноги. И в задумчивости пересыпал из ладони в ладонь горсть мелкого сухого песка. И вдруг из моей ладони что-то выпало, скатилось в ямку, тускло блеснув на солнце.
Я пригляделся – это был патрон. И никакой не ржавый и не позеленевший от старости. И вовсе не времен Первой мировой войны. Он был совсем новенький. От автомата Калашникова.
Нагнувшись, чтобы подобрать его, я сделал еще одну находку – окурок сигареты марки «Кент». И этот окурок тоже был совсем не древний. Будто его только что бросили.
Приглядевшись повнимательней, я сделал вывод, что песок на дне ямки как-то уплотнился, похоже, кто-то долго лежал в ней. И мне стало неуютно. А потом я догадался, что в этом «гнездышке» вполне мог обитать, ведя наблюдение, кто-нибудь из папиной команды. Тот же капитан Бессонов.
А что? Покурил, задремал, патрон случайно выронил…
Поэтому окурок я выбросил, а патрон сунул в карман. Но какое-то смутное беспокойство заставило меня подняться на ближайший бархан и хорошенько осмотреться. Ничего тревожного я там не обнаружил. Только заметил пониже, на склоне, следы от машины. Они выбегали из пустыни, делали полукруг и снова убегали в пески.
В это время в нашем лагере послышался какой-то шум, и я поспешил обратно.
Шум оказался хороший. Очень радостный. Это вернулись бойцы группы захвата. Правда, вернулись пешком. И без Шкорпиона.
Алешка как в воду глядел, угадав обе причины исчезновения группы.
У вертолета забарахлил двигатель. Сели благополучно, стали разбираться. Неисправность оказалась серьезной. Пришлось даже размонтировать панель управления. И тут один из бойцов (по фамилии, кстати, Медведев), помогая пилоту вынимать из панели рацию, здорово повредил ее. Пилот обругал его и прогнал из вертолета. Медведев в расстройстве спрыгнул на землю… и наступил на карманную рацию командира, которую тот положил на секунду рядом с собой, собираясь доложить о происшествии папе.
Досадная оплошность. Тем более что группа находилась уже далеко от нашей базы. К тому же оказалось, что неисправность двигателя своими силами устранить невозможно – нужны запасные части.
Командир группы принял решение оставить вертолет под охраной двух бойцов и возвращаться на базу своим ходом.
Выслушав его доклад, папа тут же связался с «центром» и попросил доставить к вертолету необходимые детали вместе с опытным механиком. А бойца, который наступил на рацию, заставил готовить ужин на весь отряд.
– Я же не нарочно, товарищ полковник, – обиженно начал оправдываться боец.
– Завтрак – тоже! – коротко ответил папа.
И боец тут же помчался выполнять приказание, потому что сообразил: еще одно слово – и готовить завтра обед тоже придется ему.
За всеми этими событиями я как-то подзабыл о своих находках. И мне даже в голову не пришло сопоставить их с пропажей план-карты. Тем более что теперь, когда на базе был целый отряд бойцов, тревога моя исчезла без следа.
Но, как выяснилось, без всяких на то оснований. И ненадолго.
Глава XVII
Пиво в пустыне
Горячее солнце застыло в вышине, заливая все вокруг беспощадным жаром и яростным светом.
Трое шли по пустыне, взбираясь на барханы, спускаясь с них и снова взбираясь. Двое из них – здоровенные, как шкафы, – шагали впереди, уверенно и упорно. Третий, мелковатый такой, в неприлично разодранных штанах, но с автоматом, тащился сзади и поскуливал:
– И где же этот вертолет? Я ему башку оторву!
Где у вертолета башка, пожалуй, он и сам не знал, но ему казалось: когда он ругается, то путь в песках становится немного легче.
…Упустив самолет, не дождавшись вертолета, Шкорпион принял решение добираться пешком до базы, где стоит мавзолей, похожий на перевернутую пиалу. Амбалы сперва поворчали, но потом, сообразив, что оставаться на месте опасно, согласились. Брезент и трубы они, конечно, бросили, но с водой, конечно, не расстались и первое время несли канистру по очереди. А потом, когда воды поубавилось, перелили ее остатки во фляги.
Примерное направление Шкорпион знал, но уверенности в том, что они не пройдут мимо цели, у него не было. И силы слабели с каждым часом. К тому же дурные амбалы очень неэкономно расходовали воду, а спохватились только тогда, когда из перевернутых фляжек не упало в подставленные ладони ни капли.
– Завел? – спросил один амбал, тяжелым взглядом уставившись на Шкорпиона.
– И чего теперь? – спросил другой, тоже неласково.
Авторитет Шкорпиона как начальника, и так не очень высокий, стремительно падал. Амбалы вполне могли окончательно выйти из повиновения и бросить его в страшной пустыне одного. На съедение варанам.
– Молчать! – завизжал он, размахивая автоматом. – Все доложу шефу! Это вы, тупари, провалили операцию! Он вас с кашей съест!
– А тобой закусит, – проворчал один из них, но уже немного повежливей.
