по этой причине так сложно привезти из Африки в европейские и американские зоопарки животных, восприимчивых к чумной инфекции. Таких животных приходится неделями держать в карантине. В особо опасные времена наши немецкие ветеринары, например, требуют, чтобы скот ватусси, вывезенный из внутренних земель Африки, месяцами выдерживался на баржах, стоящих на якоре в устье Эльбы, вдали от берега. При этом между двумя африканскими коровами привязывают одну немецкую да еще подмешивают ей в корм немного навоза от «чужестранцев», чтобы у такой коровы были наиболее благоприятные условия для заражения чумой, если возбудитель таковой все же где-то прячется в этих на вид совершенно здоровых импортных коровах!
Недавно Цюрихский зоопарк возбудил судебный процесс против главного чиновника швейцарской ветеринарной службы, Этот чиновник якобы разослал в другие европейские страны распоряжение, запрещающее выгружать в их портах предназначенных для Цюриха жирафов, следующих из Восточной Африки. Капитану корабля ничего не оставалось, как застрелить и выбросить за борт совершенно здоровых животных, потому что иначе ему не давали разрешения войти в порт.
А я, безумец, собираюсь вывезти отсюда во Франкфурт окапи — животное, которое никто еще в Европе не видел, собираюсь вывезти еще и других восприимчивых к чуме животных для зоопарка и для этой цели зафрахтовал специальный дорогостоящий самолет! И вот я в Конго[26], стою, поставив ногу на останки павшего от чумы буйвола! У меня аж дыхание перехватило… Правда, этот труп уже давно безопасен — возбудитель чумы скота довольно быстро погибает при гниении мяса и не может жить ни в земле, ни на солнцепеке. К тому же, утешаю я себя, нас отделяют еще тысячи километров от родины окапи. Но кто окажется проворней — мы или чума? Разрешат ли мне и смогу ли я сам взять на себя ответственность вывезти из этих мест животных в самое сердце Европы?
Словом, мне предстояло несколько недель обдумывания, опасений и надежд…
Глава девятая
Там, где приручают африканских слонов
О приключениях в Африке написано уже немало. Но мне кажется, что еще больше там приключается такого, о чем никто не пишет. Трудно, например, представить себе все мытарства, перенесенные чудом оставшимся в живых штабным врачом Юпитцой. Роберт Kox послал его из Дар-эс-Салама к северной оконечности озера Виктория, чтобы доставить в свою лабораторию на побережье «живой материал» для изучения такого страшнейшего заболевания, как легочная чума. Этот труднейший пеший переход занял целых восемь месяцев.
А какие страшные испытания выпали на долю всеми теперь забытого Картера, которому было поручено претворить в жизнь идею бельгийского короля Леопольда II — привезти в Африку индийских рабочих слонов, с тем чтобы они там прижились. В 1879 году Картер действительно привез четырех индийских слонов на корабле в Дар-эс-Салам и направился с ними своим ходом к озеру Танганьика. Три слона погибли уже по дороге; четвертый по прибытии в пункт назначения прожил всего несколько дней, а самого Картера смерть настигла на обратном пути к побережью, так что он не успел даже никому передать свой опыт по обращению с рабочими слонами.
Однако король не отступился от своей заветной идеи. Ведь приручали же когда-то в далекие времена в Африке слонов! Правда, древние африканцы в отличие от азиатов никогда не приручали собственных диких слонов, а использовали привозных. Так, Александр Македонский во время своих походов в Азию увидел во вражеских войсках Дария и Поруса индийских слонов и привез их с собой в Египет, где они и прижились. Постепенно к этим ручным слонам присоединяли все больше африканских слонов, чья родина была ближе и потому доставка менее сложной. Таким образом в Египте, а затем и в Карфагене появились тысячи рабочих слонов родом из Ливии и Нумидии.
Ганнибал, как известно, перевалил с этими слонами через Альпы и явился к вратам Рима. Позже и римляне взяли на вооружение этих великанов, которые в те времена наводили на пехоту такой же ужас, как теперь танки. Африканские слоны были тогда мельче индийских и считались менее пригодными для военных действий. Объясняется это тем, что растительный мир Ливии уже 2–3 тысячи лет назад начал приходить в упадок и слоны, выращенные на скудном зеленом корме, постепенно вырождались. Именно эти слоны и изображены на римских монетах и по сравнению со всадниками кажутся весьма низкорослыми.
Спустя 20 лет после неудавшегося первого опыта с перевозкой слонов из Индии бельгийский король дал капитану Лаплуме новое поручение. Этот офицер приказал в 500 километрах севернее Стэнливиля, возле слияния рек Бомоканди и Уэле, вырыть сотни рвов-ловушек по образцу тех, которые роют в Южной Индии для ловли слонов. Местные жители приняли живейшее участие в этом мероприятии, однако результаты оказались плачевными: в ловушки попались всего два слона, да и те не выдержали транспортировки и погибли по дороге.
Однако неутомимый капитан решил не сдаваться. Он распорядился выстроить по бирманскому образцу огромный крааль из жердей и загнал туда слониху со слоненком. Но укротить слониху оказалось совершенно невозможным, пришлось отпустить ее на волю. А поскольку она снова и снова возвращалась назад, чтобы помочь освободиться своему слоненку, ее пришлось пристрелить. Осиротевший слоненок перестал принимать пищу и вскоре умер. Аналогичная попытка с другой такой парой окончилась столь же неудачно.
Тогда Лаплуме был вынужден перейти к более жестокому способу: слоних сразу же отстреливали, а детенышей связывали и притаскивали в вольеры. Таким способом в 1910 году у него на станции скопилось уже 35 молодых слонов, и среди них знаменитая Мария, пойманная пять лет назад, почти уже ручная, которая помогала во время ловли новых слонов.
Ho тут разразилась Первая мировая война, и капитан Лаплуме в составе конголезского добровольческого корпуса переправился в Европу, чтобы воевать с немцами. В том же году он был взят в плен при Намуре. Пока он сидел в немецком плену, созданная им станция по приручению слонов почти что развалилась. Однако король Альберт, унаследовавший трон после Леопольда II, настаивал на том, чтобы ее сохранить. Он даже был готов взять все необходимые расходы на свой личный счет.
Лаплуме вернулся в 1918 году. За
