Просто двусмысленные фразы, — продолжала убеждать себя я, сопротивляясь накатывающему ужасу.
Я все еще могу шевелиться. За поясом припрятано шило. Я могу его схватить и…
Я крепко зажмурилась.
Нет, не то.
— Постарайся не сорвать голос. — Последнее, что я услышала, перед тем, как острая боль пронзила меня насквозь.
Магия, струящаяся из пальцев Геры, ударила в висок. Электрическим разрядом пронеслась, раздирая каждую клеточку на части. Вспыхнула огнем, опаляя кожу изнутри и плавя мозги. Тело затрясло в агонии.
Гера запрокинул мне голову, и я задавила тот жуткий звук, который готов был вырваться из горла.
А потом боль ушла.
Я всхлипнула, содрогнувшись в спазме.
— Тише, тише. — Донесся голос издалека. Гера гладил меня по голове, прижимая к своей груди. Пальцы скользили по волосам между прядями. Гораздо ниже, чем предполагала их длинна. — Все хорошо.
Боль неплохо отрезвляла.
Восстановив дыхание, я скосила глаза.
Волосы. Мои истерзанные опасными мирами волосы спускались волнами до самых бедер. Светлые от поясницы и ниже, блекло — русые с проблесками седины — выше.
— Так намного лучше, правда? — Спросил пленитель, заметив, что я пришла в себя. Он перебирал локоны, проверяя свою работу. — Маги, которые на самом деле ничего не смыслят в своем искусстве чересчур перестраховываются, трясутся из — за каждой мелочи. Дар не выдержит? Не твой, Аня. Немного боли — ну и что с того?
«Гера отрастил (нарастил?) мне волосы. — попыталась осознать эту мысль.»
Психотичный Незыблемый, возглавляющий один из великих домов, убивающий богов, повелевающий силами природы, отрастил мне волосы. Похитил ради этого. Месть свершает.
Атрос, сохрани мне психику.
Я никогда не пойму лэйтарцев. Вообще никогда. И не стоит. Я им не ровня. Ничего не могу противопоставить. Они просто сильнее.
Я облизнула пересохшие губы, понимая, что все еще глубоко дышу, жадно глотая воздух.
Расстегнутый корсет не помог.
Прочистив горло, я неуверенно спросила:
— Теперь меня можно отпустить?
Если Гера думает, что именно так мы собирались с Тинхе проводить ночи напролет, кто я такая, чтобы разочаровывать его?
Если Тинхе действительно так собирался проводить ночи напролет, то хорошо, что я этого уже не узнаю.
Тайное страстное желание Тинхе — чтобы я отрастила волосы…
Спокойней, Дробь. Не пори горячку. У тебя от магии мозги слегка подгорели.
— Цвет неоднородный, — Покачал головой Гера.
— Так бывает, когда красишься, — пробормотала я, расплетая мысли. — А потом не красишься.
Меня не услышали.
Мужчина продолжал прибывать в своем собственном мире.
— Мне больше нравится пепельный блонд, но, к тону кожи и цвету глаз скорее подойдет золотисто — карамельный. — Заметил он, прижавшись щекой к моему затылку. — Впрочем, у нас много времени, чтобы подобрать правильный оттенок.
— И каждый раз будет больно?
«Женщину тридцати двух лет похитили из парка и держа взаперти всю ночь окрашивали ей волосы…»
— Конечно.
Очень странно испытать облегчение, от того, что тебя собрались пытать, а не насиловать. Еще страннее понимать, что боль причинят не для того, чтобы вытянуть информацию или принудить к чему — то, а чтобы придать тебе симпатичный вид.
Ощущение, будто я опять пошла на электроэпиляцию.
Я заворочалась в руках Геры, — когда я переместилась к нему на колени?
Что произойдет, когда он доведет дело до ума? Когда я буду соответствовать его тонкому эстетическому вкусу? Если я не попаду на свадьбу, церемония начнется без меня. А на расстоянии я не смогу справиться со слиянием. Не в руках Геры! Нужно найти меч…
— Спокойно, — прошептал мужчина, когда я слабо оттолкнула его руку.
Пальцы на затылке сжались и боль тряхнула с новой силой.
В этот раз крика я не сдержала.
Волна магии накатила, захватывая все пространство вокруг.
Боль была в воздухе, который я вдыхала. В ярких вспышка, взрывающихся перед глазами. Текла по венам. Пряталась в тихих словах, нашептываемых Незыблемым. Была внутри и снаружи. Она обнимала меня.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
И исчезла так же внезапно, как и появилась.
Без предупреждения.
— Не серебро, — слова звучали будто сквозь вату. — Конечно, нет. О чем я думал? Ты относишься к теплому типу. Горячему. Жгучему.
Я не успела ответить.
В мою кровь вновь впрыснули лаву, и она понеслась по артериям, разъедая стенки сосудов. Сводя с ума.
И еще раз.
Передышка. Пространные рассуждения об оттенках.
Боль.
Еще раз.
И еще.
Я не помню, сколько это продолжалось.
Сбилась со счета.
Боли было так много, что любая мысль, за которую я успевала ухватиться, тут же взрывалась жалящими искрами.
В какой — то момент я осознала, что сама жмусь к Незыблемому, надеясь продлить мгновения покоя. Глаза мокрые от слез, я дрожу помимо воли, цепляюсь за изумрудную ткань, а она будто пачкает меня кровью.
Гера прижимается прохладными губами к моей воспаленной коже и что — то говорит.
И все начинается вновь.
Гера причиняет боль. Освобождает от нее. Шепчет милые глупости. Обещает, что все будет хорошо. Что скоро станет легче. А потом начинает по новой.
Иногда я забывалась. Переставала понимать, где нахожусь и что происходит вокруг. На долю мгновения вырываюсь из кошмара, чтобы в следующую секунду чужая воля вернула меня обратно.
Тишина.
Боль.
Тишина.
Голос мучителя, наполненный состраданием.
И внезапно, перерыв. Слишком долгий.
— Как насчет небольшого перерыва? — Спросил Гера, озадаченно разглядывая красные мазки на моих пальцах. Истерзанный организм с радостью отзывался на предложение. Даже когда ладонь на солнечном сплетении потянулась к забытым, но желанным ощущениям. — Ты успела опробовать интересную особенность мира, связанную даром? С Тинхе или, может быть, с женихом? Знаешь, на контрасте чувства воспринимаются гораздо острее. Мы могли бы чередовать.
Он вновь прижался губами к моему виску.
Я замешкалась, не сообразив, что от меня ждут ответа.
Я могу решать?
Тянущее сладкое ощущение отозвалось в груди.
Я попыталась сжаться в комочек, но настойчивые сильные руки не позволили. Гера развернул меня лицом к себе, ловя взгляд.
— Как думаешь, — задумчиво протянул мужчина, — чем бы пожертвовал Странник, ради того, чтобы оказаться на моем месте?
Шлеп. Шлеп. — Донеслось откуда — то со стороны.
Незнакомый звук, несвязанный с болью, показался чем — то пугающим и чужеродным.
Струнка надежды дернулась в душе.
Я ощутила напряжение, возникшее в чужом теле, когда насыщенный тьмой бархат обрел голос, ворвавшись в комнату непреодолимой силой.
— Для начала, прической и сухой одеждой.
— 21 -
Тинхе.
Мой невозмутимый Враг.
В привычном мрачном одеянии.
Промокший насквозь от сапог до кончиков волос. Взъерошенный, но полный достоинства, будто черный дворовой кот, попавший под ливень. С аурой уверенности и непогрешимости в собственных действиях.
Проведя пятерней по голове, зачесывая влажные пряди назад, будто его снимают для рекламы элитного шампуня на основе золота и бриллиантов, Тинхе кивнул в приветствии:
— Моя исчезнувшая Дробь, — горящий взгляд тьмы несколько мгновений держался на мне, отмечая дрожащие губы и застывшие в глазах слезы. Потом мужчина моргнул и обратился к Незыблемому: — Гера, неприятно удивлен нашей встрече.
Лэйтарец в изумрудной сорочке остался спокоен, легко встретив взгляд затягивающей бездны. Этикет Золотой оси предполагал небольшой светский разговор, прежде чем перейти к делу.
— Свободной ночи, Странник.
— Свободной, Гера. — Подтвердил Тинхе не без иронии.
— Здесь его зовут Георджиан, — подала я голос, почувствовав прилив сил.
Даже попыталась отвернуться, отстраниться, выбраться из хватки лэйтарца, но это оказалось невозможным. Мужчина без особых усилий удерживал меня рукой за талию, другой рисуя замысловатые символы на солнечном сплетении.
