как и в прошлый раз, решил не торопить события и стал невозмутимо чистить грязь из-под ногтей кинжалом. Делая вид, что Стеф меня интересует постольку поскольку.
— Так и что? — не выдержав тишины, рыкнул Стеф.
— Ну, во-первых, где девушка, Стеф?! — спросил я сразу в лоб.
— Какая девушка? — делано удивился Стеф.
Его маленькие глазки забегали, высчитывая выгоду и возможность отвертеться. Если его брат был фанатиком и идеалистов, этот был расчетливым прагматиком до корней волос.
— Которую вы похитили для Роджера! — рявкнул я, резко вонзив кинжал в стол, так что филейная часть Стефа задрожала. — Я все знаю, отпираться бесполезно и для тебя и брата даже вредно!
Стеф молчал. На его толстом лице отобралась напряженная работа мысли.
— Я скажу вам все, что знаю, — обреченно пообещал Стеф, — но мне нужны гарантии, что я и мой брат не будут убиты и подвергаться пыткам.
— А твой брат просил нас его убить во имя богине Амадей, — с усмешкой заметил я.
— Он глупый дурмак, но мой долг о нем заботиться — усмехнулся Стеф.
Да, Стеф в отличие от брата не верил во всю эту чушь, что смерть всех уравнивает, а значит, она есть высшее благо. Нет, Стеф не был религиозен, им двигал все это время другой бог — деньги. Ради денег он готов был продать почти все, кроме брата. А вот его религиозный братец Стен, невзирая на свой идеализм, готов был легко подставить своего старшего братца.
— Я даю слово, что вас не казнят и не будут пытать. Вам дадут шанс искупить свою вину перед обществом, — пообещал отец.
— Вины перед вашим прогнившим обществом я не чувствую, — скривился Стеф. — Но, в целом, условия меня устраивают. Я скажу, что знаю.
Он надолго замолчал, потирая бороду.
— Говори, — призвал я.
— Я не знаю, где девчонка сейчас!
Фил вдруг взревел из своего угла и бросился на трактирщика с кулаками.
— Ах, ты мразь! Ты врешь! Говори, где моя сестра! Я выбью из тебя правду! — орал он, лупя Стефа.
Харви и я с трудом оттащили взорвавшего парня. Он брыкался, извивался, норовил укусить.
— Пустите меня! — кричал Фил.
Я не выдержал и, черпанув ковшом из бочки с ледяной водой, которая стояла в камере, видимо, для пыток, вылил воду Филу в лицо. Тот взвыл и немного пришел в себя.
Побил Фил Стефа знатно. Возникла небольшая неловкость, так как я только что обещал трактирщику, что пыток и избиений не будет. Извиняться перед этим гадом я, естественно, не стал, но все же снова пришлось заверить, что больше этого не повториться.
— Я хорошо понимаю парня! Будь я на его месте, тоже бы вам накостылял за брата! — через разбитую губу усмехнулся Стеф. — Ну так вот, я не знаю, где девица сейчас. Но в полнолуние, оно, кажется, будет через три дня, Роджер приведет девчонку в разрушенный храм Амадей на Севере владений дома Гербертов.
— Зачем? — напряженно поинтересовался я.
— Он хочет провести с ней какой-то жуткий обряд для своего господина. Поэтому и воровал все эти дары из ваших прогнивших домов.
Значит, Кира все еще жива. Но спасти её мы сможем только через три дня. Тяжелое испытание для Фила. Но есть надежда, а надежда— это уже немало… Да и там всякое могло случиться, может и удастся придумать, как вызволить её поскорее.
— Что еще? — спросил я.
— Больше мне ничего не известно. На этом наш разговор может быть окончен, мне нечего больше вам рассказать. Я занимался распространением специй — все остальное мне до лампочки. Своими планами знатные засранцы с нами простолюдинами делились неохотно.
— Нет, разговор еще не окончен, есть еще, во-вторых, — я выдернул кинжал из стола и подошел с ним к Стефу.
— Вот значит как вы держите слово, засранцы! — скривился он и закрыл глаза, готовясь к смерти.
Я наклонился и срезал с пояса Стефа увесистый кошелек. Отсчитал столько монет, сколько он обещал мне за работу трубадура и еще три, которые у меня отобрали тролли.
— Ты должен мне денег, Стеф, за мою работу, — сказал я, пряча монеты в карман и возращая Стефу кошелек.
Стеф внимательно всмотрелся в меня и, наконец-то, догадался кто перед ним.
— Аааа, трубадур Актавий, — скривился Стеф. — То-то Мерлин тогда взбесился, что мы тебя деньгами обидели! Что полегчало?
— Отчасти, — усмехнулся я, хорошенько врезав по его толстой хари. — А теперь мы в расчете.
Когда мы покончили с допросом, время было уже поздний вечер. Даже Фила сморил сон. Я, через силу заставив себя принять ванну, тоже завалился в постель.
Проснулся я в предрассветных сумерках. От навязчивого ощущения, что на меня кто-то смотрит. Не открывая глаз, я понял, что в мою комнату опять пробрался незваный гость.
Воздух колыхнулся возле самого моего носа, повеяло сладостью. Я перехватил хрупкое девичье запястье у своего лица. Раздался писк.
Раскрыл глаза и встретился взглядом с испуганными синими глазищами Стеллы.
— Ты как тут? — хрипловато спросонья спросил я, разжимая клешни.
Девушка, покусывая пухлые губки и разминая запястье, молча, с мольбой смотрела на меня.
Только сейчас я обратил внимание на её внешний вид.
Стелла была в тонком кружеве неглиже. Наряд даже не пытался скрывать её форм, а наоборот подчеркивал все прелести женской фигуры. Большая грудь с бусинками затвердевших сосков, выпирающих через кружево ткани, в волнении колыхалась вверх-вниз, вверх-вниз.
Я встал и убрал с её лица тяжелую прядь, спрятав её за ушко. Нежно провел по мочке её ухо языком. Стела задрожала.
— Стелла, — прошептал я.
— Эрик, возьми меня, — тихо попросила она.
Щеки её вспыхнули, словно девушка смутилась собственной смелости, она качнулась на длинных стройных ножках с пятки на носок.
Тут я понял, что пропал. Вся кровь ударила в пах, сделав мое достоинство твердым, как таран. Стелла как бы невзначай положила руку у меня между ног и стала поглаживать мой возбужденный член.
Я увлек Стеллу в свою теплую кровать. Сорвал с нее кружева. И приник к твердым бусинкам сосков губами. Поглаживая её мягкую грудь. Очерчивая руками контуры её тонкой талии. Кожа у неё была нежной. Стелла плавилась в моих руках, как восковая свеча.
Девушка застонала, выгнулась дугой. Я скользнул руками между её ног, поглаживая её нижние губы.
Она застонала еще громче, забилась в моих руках. Пальцы мои стали очень влажными. Стелла была готова меня принять. Да и я больше не мог терпеть.
Я вошел в неё и стал двигаться в бешенном темпе.
— Большой! Какой же ты большой, Эрик! — кричала Стелла, содрогаясь в сладостных судорогах. — Не
