Он отвернулся от Баха, посмотрел, чем заняты кикиварды и снова стал вполголоса делать расчеты:
- Площадь 4900 квадратных метров. Вообще-то, многовато будет... Каждый камень не более 100 граммов, ускорение при свободном падении 9,8 метра в секунду... Вносим поправку на архимедову силу... Она невелика, но лучше внести... Учитываем легкий западный ветер... Пять метров в секунду...Так... Кажется все.
Он опять глянул в сторону кикивардов. Те закончили митинговать и нестройной толпой двинулись к замку. Они что-то угрожающе кричали, и грозно размахивали ножами. Впереди вышагивал обиженный пендалем предводитель отряда Гарпогарий.
- Это хорошо, - отметил Агофен - Компактная группа - очень удобно. Сейчас мы воздадим этим козлам по их заслугам.
Он посмотрел на небо, поднял руки так высоко, что просторные рукава халата опустились до локтей, и что-то быстро зашептал. Потом щелкнул пальцами и снова стал шептать. В заключение, джинн щелкнул пальцами три раза подряд, громко прокричал загадочные слова: "Карокарум! Карбанокар! Кракадайл! Кракобракодракобумс!", опустил руки и стал ждать, когда заклинание сработает.
Заклинание сработало. Небо над кикивардами, стало темнеть и постепенно наливаться неестественно красным оттенком, как будто плотная багровая туча начала закрывать солнце.
- Сейчас посыплется, - подсказал Агофен. - Сейчас эти босоногие разбойники поймут, на кого они хвост подняли.
Эмилий не сводил глаз с зловеще багровеющей тучи, которая охватывала небо и, казалось, вот-вот обрушится на кикивардов.
Туча сгущалась, заслоняя солнце, и лучи, которые с трудом проникали через нее стали кроваво-красными. Кикиварды остановились. Кровавое зарево не могло предвещать ничего хорошего. Кто-то в ужасе ложился на землю и закрывал руками голову, пытаясь укрыться от грозного света. Кто-то пятился, стараясь оказаться подальше от неожиданного и страшного явления. А многие просто застыли, не в силах идти ни вперед, ни назад. Эти сообразили, что на них разгневался Беспощадный Мухугук, и готовы были покорно умереть, подчиниться его воле.
Подавлены были и обороняющие замок. В этой багровой туче, в красном свете и кровавых лучах они видели страшное предзнаменование, предвещающее конец самому замку и конец каждому из них. Только барон Брамина-Стародубский, надо отдать ему должное, держался, как ни в чем не бывало. В его глазах светилось любопытство. Максим тоже с интересом смотрел в потемневшее небо.
- Сейчас посыплется, - с удовлетворением повторил Агофен. - Мало им не покажется!
И посыпалось...
На толпу кикивардов, с угрожающим шелестом, обрушились лепестки алых роз. Тысячи и тысячи, а может быть и миллионы лепестков. Кикиварды стояли, окаменев от ужаса, не смея шелохнуться, а им на головы, на плечи, к их ногам плавно опускались лепестки роз. Скоро они укрыли землю, но все еще продолжали падать и падать...
Потом багровая туча стала редеть, в ней появились просветы, они ширились, занимая все большее пространство. В конце концов, туча исчезла, оставив место голубому небу и яркому солнцу.
Первыми пришли в себя защитники замка, и этому немало способствовал Максим.
- Мой друг Агофен - джинн, - объяснил он. - Это его штучки. Это он пугнул кикивардов, предупредил, чтобы они убирались отсюда. Если не уберутся, он им не то еще устроит.
- Правильно делает, - одобрил действие Агофена Брамина-Стародубский. - Только ваш джинн, будь он поумней, мог бы обрушить на этих бездельников э-э-э... что-нибудь потяжелее. Лепестки роз не нанесли им особого ущерба.
Стражники облегченно вздохнули. Проделки джинна их пугали гораздо меньше, чем небесные явления.
Кикиварды тоже постепенно приходили в себя. Все понимали, что перед ними предстало знамение. Но что оно предвещало: победу и торжество над врагами или поражение и бесславную гибель? Алую радость торжества, или реку красной крови, пролитую кикивардами у стен этого замка? Растолковать знамение взялся Гарпогарий. Неизвестно что больше вдохновляло командира: пинок, ибо место, в которое его пнул добротно сработанный сапог рана Клемента, до сих пор болело, или страх не выполнить указание Повелителя Всех Свободных Кикивардов Серватория, приказавшего ему доставить дракона живыми, а всех остальных в любом виде.
Всю свою энергию и все свое красноречие Гарпогарий пустил в ход, доказывая соплеменникам, что это было доброе знамение, что это была благая весть от Всемогущего Мухугука, предсказывающая им не просто победу, а легкую победу. Он говорил о старом обветшавшем замке, малочисленности обороняющихся и о широком проломе в стене. Объяснял, что замок даже не надо брать штурмом, не надо лезть на стены. Достаточно затоптать два десятка жалких стражников, забодай их Мухугук, пытающихся прикрыть своими жалкими телами, разрушенную часть жалкой стены...
В другое время, лепестки роз произвели бы на Эмилия очень приятное впечатление. Дракон любил цветы и особенно розы. Но, в этом конкретном случае, волшебство Агофена совершенно не оправдало ожидания Баха. Он с удивлением и возмущением уставился на джинна.
- Чего ты на меня смотришь, как большая голодная кошка на тощую и хромую мышь, - не выдержал тот. - Я хотел обрушить на них водопад камней, но не получилось. Раньше я никогда не пользовался этим заклинанием и плохо помню его. Знаешь, как это бывает, когда долго нет практики? Наверно не тот глагол употребил. С заклинаниями всегда так - если хоть один глагол не тот - все... Неизвестно что может получиться... Даже у Кохинора Сокрушителя Муравейников, на что уж опытный джин, тоже иногда не получалось. Он однажды хотел усладить слух своих друзей прекрасным пением птиц. Произвел заклинание, но перепутал всего лишь суффикс в одном из глаголов и птицы заквакали, как лягушки.
- Причем тут Сокрушитель Муравейников?! - возмутился Эмилий. - Причем тут лягушки? Нам замок надо защищать!
- Не надо нервничать, мой впечатлительный друг, сейчас еще что-нибудь придумаем. Будь уверен, я устрою этим бессовестным разбойникам клизму!
- Какую клизму? - Эмилий с подозрением уставился на джинна. - Что такое клизма?
- Долго рассказывать. У нас, в Блистательной Джиннахурии, так говорят, когда хотят сделать кому то крупную неприятность. Только надо подумать какая клизма им подойдет.
- Думай побыстрей, - попросил Эмилий. - Они опять двинулись к пролому.
Кикиварды постепенно пришли в себя. Они убедились, что никому из них розовые лепестки урона не нанесли и решили, что этот красочный дождь предзнаменование хорошее.
- Трехрогий Мухугук устилает наш путь к победе лепестками роз! - вопил Гарпогарий, потрясая кулаками. - Какое знамение вам еще нужно?! Брахата! Мы разрушим этот нечистый замок, изжарим на костре старого барона, а его слуг изрубим на мелкие кусочки!. Брахатата! - изложил он программу минимум, вытащил оба ножа и быстро, быстро замахал ими, показывая, как следует рубить на мелкие кусочки слуг барона.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
