— Да.
— Думаешь, эта белая штука может изменить прошлое.
— Ты тоже так думаешь.
Накатила апатия, вдруг стало на все наплевать.
— А в чем, собственно, проблема? Ты не хочешь вернуть сестру? Или — ревнуешь?
— Дурак. Дело не в Але и не во мне. То, чем занимается Венский — безумие.
— Зато — хэппи энд, — я усмехнулся. — Торчу с американских хэппиэндов. Позади — катастрофы, аварии, море трупов, но это все — фигня. Главное — к герою возвращается давно утраченная возлюбленная.
— Айрин вернулась потому, что Дин победил разрушителя в себе самом. Это — этическая позиция автора, а не слащавый голливудский ход.
— А я кого должен победить, интересно?
— Не знаю. Я вот думаю: если уж Венскому приспичило ставить эксперименты — неужели нельзя было выбрать какой-нибудь безобидный фильм.
— Ты давно смотрела земное кино? Вспомнишь безобидный современный фильм — с меня бутылка. Ладно, не в этом дело… Мы все-таки оба — психи. Да-да, и ты тоже. До сих пор уайтбол проигрывал сценарий доступными средствами. Невозможного не происходило.
— Невозможного вообще не происходит. Вопрос — где границы возможного. Эксцентричная телепортация Дмитрий Васильича в Гималаи — как, в рамках нормы?
Пытаюсь понять — не понимаю. О чем она говорит? Какие Гималаи? Совершенно точно помню: за этим что-то стоит. Уверен: знаю, что именно… а дальше — провал. Целый кусок информации куда-то делся. Кстати, кто такой Дмитрий Васильич?
Хренотень какая-то. Ладно, потом разберемся. Осторожно отвечаю:
— Телепортаций, между прочим, в сценарии не было.
— Да фиг с ним, со сценарием. У Миллса — свои кадры, не вошедшие в фильм, у мяча — свои.
— У циклопов такое случалось? Путешествия во времени, в смысле.
Саша пожала плечами:
— Возможно, нечто похожее происходило в древности с отдельными колониями. Возможно, современные Города хранят и табуируют этот опыт. Возможно, ныне живущие светлячки даже не знают о нем. Они вообще далеко не все знают о собственных Городах, поскольку им это на фиг не надо.
Страшно. Похоже на правду, но верить не хочется.
— Ну, подумай сама: зачем Венскому эксперименты со временем? Он что — псих, маньяк?
Саша помолчала и неуверенно ответила:
— Может быть, он не планировал экспериментов со временем. Само так сложилось, а теперь деваться некуда.
…А с другой стороны, если не планировал — то ради чего он меня сюда выписал? Специалист я никакой. Только в качестве подопытного кролика и гожусь…
— Уезжай отсюда, — сказала Саша. — Завтра утром. Пиши заявление, собирайся и уезжай.
— Так меня и отпустили.
— Никто не имеет права тебя задерживать, ты не арестант.
— Спорный вопрос… Хорошо, уеду. Только не сразу. Не люблю неоконченных дел. Сначала трахну тебя, затем пойду и убью Венского. Я — отморозок, мне все равно. А потом с чистой совестью уеду.
— Ты не отморозок, Мишка, ты дурак.
— Да хоть двадцать раз дурак. Бежать-то какой смысл? Кроликом больше, кроликом меньше. Подумаешь — «главный герой» ударился в бега. Можно найти другого главного героя. Можно вообще новый шедевр снять… Вот так. Хошь — беги, хошь — мочи академиков топором. Один хрен, это все — попытки спрятать голову в песок.
Саша молчала. Огромная луна, похожая на белый мяч, глазела на нас сверху. Все происходящее здесь, на земле, казалось бестолковым голливудским фильмом…
— Я, кажется, поняла, что тебе нужно победить. Эту вот беспомощность, прикрытую веской аргументацией.
— У тебя что-то есть против моей аргументации?
— Только одно: желание оттянуть развязку. Миш, пойми простую вещь. Если конец света неизбежен, это еще не значит, что его должен устроить именно ты и именно завтра.
— Не будет никакого конца света. Во всяком случае — завтра. Венский знает, чего делает.
— «Папа всегда прав».
— Поспорим?..
…Не знаю, почему уперся. Всего лишь полчаса назад я был уверен, что уайтбол способен изменить прошлое. Был уверен, пока Сашка не начала меня в этом убеждать… А теперь идея парадоксов времени казалась психотическим бредом. Вроде той клешни, возникающей из ничего.
— Погорячился мячик, когда выбирал тебя героем фильма, — произнесла Саша после паузы, без всяких интонаций. — Ты не Дин. Не способен в решающий момент разбить окно. Всегда найдется сотни две веских причин не делать этого. Я пойду завтра с тобой в маршрут. Не ради вас с Венским. И не ради Али, светлая ей память. Исключительно для того, чтобы вы тут, на Земле, сожрали этот кусок, который пытаетесь откусить. И проблевались с него.
— Очень последовательно. В прямом соответствии с женской логикой.
— Лучше женская логика, чем мужицкая несостоятельность.
Саша нырнула в дом и захлопнула дверь.
Я сидел и глазел на луну, а она — на меня. Ничего не было в этом мире — людей и Чужих, человеческого безумия и бредовой аномалии, не было ничего — только древняя луна в небе, больная голова на плечах, высокая температура и — любимая женщина, отгородившаяся от меня больше чем дверью.
Последнее закономерно, женщины любят победителей. Иногда — героев-неудачников, роковых борцов… Возможно, Саша из числа этих декабристок.
А я — ни то, ни другое. Первого не умею, второго не хочу. Поэтому должен быть пушечным мясом для Венского, или еще кого-нибудь — вроде Венского…
Что-то взбунтовалось во мне против этой обреченности. Что-то требовало действий. Любых, самых бестолковых: бросить все, схватить Сашу — и бежать. К чертовой матери, через ограду базы, к едреням на волю. До развилки верст двадцать, три-четыре часа ходу. У развилки дождаться утра и автобуса…
Ну, да. Главное забыл: нарваться на кордон километрах в двух от Зеленцов.
Хорошо. Уехать завтра легально. В Среднеросск, и еще дальше — в родной городок, к моим старикам, от всего этого бреда, от всех этих трехэтажных кошмаров, превратившихся в реальность, от смертоносных игр Венского и службистов…
Ничего не выйдет. Некуда спрятаться на «Титанике».
Я сидел на ступеньке и смотрел в небо.
В небе занимался рассвет.
Те же и Ричи Стивенс
Мне приснился Город циклопов. Не то настоящий Город, не то злополучный бар. Стены, полы — как положено, мягкие, живые. И хозяева отнюдь не кукольные. Ползают по своим делам, на меня внимания не обращают. Все правильно: сегодня я пришел сюда не разговоры разговаривать.
А вдоль стены — широкий пандус уходит наверх, в мансарду. Туда, где должны стоять игровые автоматы.
…Только нынче здесь не автоматы, а компьютеры. Много, десятка два. Смотрю на них — и понимаю, где чей: вот этот — из нашей комнаты, вон тот принадлежит геофизикам, а рядом ноутбук доктора Ружевски…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
