На эти слова ей, конечно, следовало бы промолчать и лишь согласно кивнуть, Однако после нескольких дней напряженной работы она была слишком, измотана, чтобы внимать доводам разума и беспокоиться о последствиях.
– А что, наши приближающиеся: гости известны как любители подглядывать, подслушивать и распространять сплетни?
Брови леди Обри вновь уползли вверх.
– Настоящая леди не занимается измышлениями и не возводит напраслину на других, – произнесла она ледяным тоном.
– Если они не дают ей для этого повода, – парировала Кэролайн.
Леди Обри практически вскочила со стула. Кэролайн устало поднялась вслед за ней.
– Настоящие леди не провоцируют конфликты, – проговорила леди Обри. – Это еще более неприемлемо, чем сарказм и легкомыслие. Своим вызывающим поведением вы можете навлечь на себя беду.
Это Кэролайн прекрасно понимала, однако не видела другого способа побыстрее избавиться от ее утомительных нравоучений. Тем не менее, постаравшись принять как можно более раскаивающийся вид и изобразив на лице улыбку, Кэролайн сказала:
– В предстоящие дни я приложу все усилия, к тому, чтобы подавить присущие мне наклонности, стать незаметной и по возможности слиться с обоями.
Леди Обри смерила ее суровым взглядом и мрачно пообещал а:
– Я буду тщательно следить, чтобы так оно и было.
Пройдя вперед, Кэролайн открыла дверь.
– Благодарю вас за вашу заботу, леди Обри, – сказала она в завершение их не слишком деликатной беседы. – И за ваши мудрые слова, – добавила она, между тем как женщина величаво проплыла мимо нее. – Я очень ценю ваши наставления.
Закрывая дверь, Кэролайн услышала, как леди Обри пробормотала что-то насчет бисера и свиней, но предпочла не реагировать на эти слова. Оставшись в одиночестве, она провела ладонями по лицу и вздохнула. Ну, если и другие женщины, подъезжающие сейчас к замку Райленд, под стать этой мегере…
«Господи, дай мне силы! И возможность находить убежище в объятиях Дрейтона».
Оправив платье, Кэролайн решительно вскинула подбородок и вышла из комнаты, чтобы приступить к исполнению очень серьезной и трудной роли, от успешности которой зависела ее дальнейшая жизнь.
Глава 17
Он ждал ее – там же, где и каждый вечер в течение последних двух недель.
И как только ему удается выглядеть столь соблазнительно, просто сидя в постели и читая книгу при неярком свете лампы? Конечно, немаловажную роль здесь играло осознание ею того факта, что под простыней его великолепное тело полностью обнажено. И все же немного странно, что после десятка ночей, проведенных вместе, при одном взгляде на него у нее по-прежнему пресекается дыхание.
Кэролайн приблизилась к кровати – к той ее стороне, которую уже вполне могла назвать своей.
– Ну что, малышка Дора улеглась? – спросил Дрейтон.
Сняв халат и ночную рубашку, Кэролайн положила их на стул.
– Нет, – отозвалась она. – Решив, что я заснула, Дора куда-то ускользнула. Скорее всего, отправилась на свидание с одним из слуг лорда Генри – прогуляться с ним по саду при луне.
– И ты ее не остановила? – Дрейтон откинул для Кэролайн покрывало.
– Вряд ли я имею моральное право пресекать романы других, – улыбнулась она и, нырнув под простыню, придвинулась к нему.
Дрейтон отложил книгу и, как обычно, взял со столика бокал с вином, который они из раза в раз делили на двоих. Она прильнула спиной к его груди, прижалась ягодицами к бедрам, и он, обняв ее, прикоснулся губами к локону на ее виске. Пребывая в блаженной неге, Кэролайн повернула голову, и ее губы встретились с губами Дрейтона. И от этого поцелуя все накопившееся за день напряжение, как всегда, куда-то исчезло. Она вздохнула, И как у него так легко получается возвращать ей ощущение покоя и безмятежности?
– Кстати, насчет романов, – произнесла Кэролайн, принимая от Дрейтона бокал. – Ты не знаешь, что там произошло между Хейвудом и Джейн? Насколько я поняла, у них все закончено?
Он положил подбородок ей на голову, а ладонь – на живот.
– Сегодня Хейвуд обнаружил, что у Джейн появился другой объект привязанности.
– В самом деле? – удивилась Кэролайн. – Я потрясена.
– В таком случае вы с ним, наверное, единственные в этом мире, кто еще способен испытывать потрясение. В общем, как рассказал мне Хейвуд, он явился на рандеву с Джейн и обнаружил, что его опередил лорд Линден.
– Видимо, это произошло в то же самое время, когда его дражайшая супруга леди Линден встречалась в оранжерее с лордом Верноном. – Кэролайн усмехнулась. – Эти люди не соблюдают даже самой элементарной осторожности! Скоро дойдет до того, что я буду стучать в дверцы собственного шкафа, прежде чем их открыть.
Дрейтон тихо засмеялся, что доставило ей необычайное удовольствие.
– Слушай, ты представляешь себе лорда Хэндена?
– Это такой кругленький, лысый, на голову ниже меня? Который пытается всех воспитывать?
– Он самый… Так вот, Симона утверждает, что ему нравится, когда на него надевают седло и уздечку.
– Не может быть! – Слегка развернувшись, Кэролайн взглянула на Дрейтона. – Но откуда…
– Да, Симона обладает весьма интересными сведениями о наших гостях мужского пола. Оказывается, лорд Реннинг любит подсматривать за развлечениями других, сидя в шкафу, через дырочку. Лорд Роллс предпочитает присутствие наблюдателей. А с лорда Силлингса требуют плату вперед, едва он переступает порог, поскольку ему, как правило, достаточно лишь полюбоваться на ту, которую он выбрал.
– Надеюсь, Симона не собирается их шантажировать?
– Кто знает? – Дрейтон взял у Кэролайн бокал. – Я не в состоянии одновременно заниматься хозяйством и присматривать за ней. Для этого в сутках слишком мало часов.
– А как, кстати, обстоят наши affaires d’etat?[5] – спросила Кэролайн.
Дрейтон сделал несколько глотков.
– Ты заговорила по-французски?
Кивнув, она приняла бокал обратно.
– Надеюсь, ты не забыл, что леди Обри привезла с собой учителя языков? Все это время мне как-то удавалось избегать занятий, однако сегодня отговорки не нашлось, и утром я была вынуждена провести с ним целый час под бдительным присмотром этой мегеры. А потом последовали еще два ужаснейших часа, проведенных с учителем танцев, и тоже под присмотром.
– А я думал, все женщины просто обожают танцевать.
– В общем-то да, – согласилась Кэролайн и отпила из бокала. – Но у меня, похоже, имеются некоторые затруднения по части того, чтобы быть ведомой.
– Что есть, то есть, – е улыбкой подтвердил Дрейтон.
– Ему следовало бы просто уступить, позволить вести мне и поберечь свои ноги. Ведь сам посуди, какой может быть учитель танцев из человека с покалеченными ногами?
