Приучившись с самого начала, «с младых ногтей», видеть футбол и его людей неразгаданными, я так и остался с этим ощущением, несмотря на годы профессионального, близкого знакомства. И сколько ни читал о нем и сколько ни писал сам, долг не только не погашался, но и рос. Приближение — да, но не постижение. Не футбол, а мы, о нем пишущие, ради собственного удобства предложили череду «стандартных положений», которые и разрабатываем, считая их достаточными, сводя к ним любые ситуации и переживания.
Хочется верить, что наша редакция, пусть немного, но что-то сделала для приближения к футболу. И авторов привлекали с разбором, тех, кто имел что сказать, и рубрики изобретали — а они нечто вроде смотровых инструментов, помогающих более глубокому проникновению,— и героев футбола заставляли разговориться, и прикасались к психологической подоплеке, и настаивали на том, что без искренности, идейности футболу не жизнь, и жаргон, как могли, вытравляли.
Типографским способом был изготовлен список «Наше сквернословие», включавший слова и обороты, запрещенные для употребления в материалах еженедельника. Он был у каждого сотрудника, висел на стене. Приведу кое-что из него.
Автор гола Питал мячами
Эффектно и эффективно К сожалению...
Баталия Дуэт, трио, квартет, квинтет
Бескомпромиссность В рекомендациях не нуждается
Наставник (в значении «тренер») Отличился (забил гол)
Выверенная передача Сплав молодости и опыта
Словно слаломист... Качественные действия
Вратарь на высоте Штанга спасла
Легкая добыча вратаря Культура паса
Турнирный экватор Подопечные (такого-то тренера)
Голый энтузиазм Цементировать
Ниже своих возможностей Кредо
Отдаю себе отчет в том, что маленький журнал специального назначения — никакой не литературный альманах, на его страничках дай бог уместить самое необходимое. И все же чем дальше, тем яснее подступала неудовлетворенность.
Перестало придумываться. Если прежде я ехал в метро в редакцию и соображал, что бы сотворить, то теперь читал или разглядывал попутчиков. Наверное, всему свои сроки. Это почувствовал Валерий Винокуров и переменил место работы. Вслед за ним и я положил предел своему редакторству.
Однако, как и раньше, как и всегда, мне не дает покоя ощущение, что футбол нуждается не в одной деловой чертежной прозе. И жаль, что мало для этого сделано. Хотелось наметить хоть тоненькую тропочку. С этим чувством, сделавшись свободным, писал книги «Форварды» и «После матча», с тем же чувством пишу и эту. Как знать, не заглянут ли в них молодые продолжатели, не извлекут ли что-то из нашего опыта, чтобы пойти гораздо дальше. Да и время — за них.
Чтобы не повторяться, не топтаться на месте, да и не мешать, я обрубил связь с «Футболом — Хоккеем». А годы, прожитые на улице Архипова, 8, на третьем этаже налево по коридору, вспоминаю с нежностью.
ИЗ ЗАВТРА — В СЕГОДНЯ
Право обронить в разговоре, что ты свидетель пятидесяти трех чемпионатов страны,— грустное право, оно приобретено, фигурально выражаясь, ценой всей жизни. Мне нетрудно представить, как нынешний начинающий болельщик когда-нибудь, не без скрытой заносчивости, произнесет: «Я видел все чемпионаты с пятидесятого по сотый», хотя сегодня он замашет руками, отводя от себя столь сомнительное обещание.
Трасса футбола пряма, как стрела, и каменно вымощена. Известно, что к нашему сотому чемпионату будет разыгран XXVI чемпионат мира. Если и пойдут на перемены, что-нибудь изобретут, то не скоро, не раньше, чем в следующем веке. Пока футбол расписан наперед, видимость идеальная, ни тумана, ни гололедицы.
С 1936 года много воды утекло, это понятно. А с другой стороны, вот они, перед нами: «Спартак», «Динамо» московское, «Динамо» киевское, «Динамо» тбилисское, ЦСКА, «Локомотив», ленинградская команда, пусть и под другим названием, — все, кто открывал клубные чемпионаты. Есть факты поразительные. Руководил «Спартаком», осенним чемпионом 1936 года, Николай Петрович Старостин, и он же — начальник той же команды, чемпиона 1989 года. Или Михаил Иосифович Якушин, игравший в самом первом чемпионате, а ныне — инспектор матчей высшей лиги, обозреватель «Советского спорта», по всей строгости оценивающий игру. Связь времен, лучше сказать эпох, не отвлеченно провозглашается, а работает, действует.
Упомянуто это не ради того, чтобы усомниться в прогрессе или умалить его. Просто годы, прожитые в наблюдениях, обязывают, ведя счет прибывающим новостям, не забывать и того счета, который был открыт до нас.
Для предвосхищения будущего поводов сколько угодно.
Изощренные, космические контуры крытых стадионов, где не грозят дождь, снег и холод, с отоплением, с идеальной мягкой искусственной травкой.
Домашний телепоказ, объемный, во всю стену, с полным эффектом присутствия.
Судейство, пользующееся безотказными фиксаторами.
Искусство игроков, для которых выучка Платини, Марадоны, Блохина, Гуллита, Черенкова не больше чем исходный норматив.
Впрочем, пристало ли репортеру витать в эмпиреях? Ему издавна отведен жанр «К открытию сезона», где разрешено прикинуть ближайшее будущее. Не помню случая, чтобы какую-нибудь редакцию заинтересовал прогноз лет на пять, не говоря о пятидесяти. И мы занимаемся тем, что нам подбрасывает текущая жизнь, попадаем когда в кон, а когда впросак.
Так что, намереваясь заглянуть в будущее, не намерен уноситься далеко, буду следовать сложившимся правилам ремесла. Да и будущее — вот оно, здесь, от нас не дальше, чем сегодня.
Футбол становится лучше и хуже.
Легко повстречать людей, запальчиво, даже зло упершихся на том, что раньше (их «раньше» зависит от возраста) игра шла интереснее, а сегодняшний футбол «не тот». Переубедить их невозможно, старые картинки не наложишь на новенькие, матч ЦДКА 1948 года с киевским «Динамо» 1986 года каждый волен разыграть согласно запасу воображения. Я давно взял себе за правило уклоняться от таких споров, в них больше пыла и крика, чем доводов.
Могу представить, что самые большие искусники прошлого — Г. Федотов, С. Ильин, В. Трофимов, B. Степанов, В. Бобров, А. Пономарев, Б. Пайчадзе, C. Сальников, И. Нетто — применились бы к футболу наших дней и блистали бы как встарь. Однако командная игра не то чтобы ушла, а умчалась далеко вперед. То, что оборона перестала быть заботой одних защитников, а атака — только форвардов, что линии и звенья стали условными и в каждый эпизод у своих или чужих ворот втянуты все наличные силы, перевернуло прежние понятия. Прибавим подскочивший уровень тренированности, богатый выбор скоростей, кладовую выносливости, круг приемов, сделавшихся доступными не одним звездам, а и так называемым средним мастерам. Тяжелые бутсы и длинные трусы, хотим мы того или нет, характеризуют игру далеких сезонов, входят в ее образ.
Футбол и не мог, не имел права не двинуться в гору, ему бы этого не позволили и не простили. Он разошелся по всему земному шару, подорожал и в престижном, и в денежном исчислении, получил обязательные часы во всемирных телепрограммах.
Когда сторонники старого футбола настаивают, горячась, что раньше на футбол охотнее ходили, остается пожать плечами. Я исправно посещал стадионы в сороковые и пятидесятые годы, к которым принято относить зрительский бум. Телевидения тогда не было. И когда оно поселилось в доме, ходил столько же. Однако теперь, благодаря экрану, вижу футбола раза в три больше, чем в те благословенные времена. Утверждаю не вприглядку, подсчитал. И так у каждого, кто связал себя с игрой. До сих пор вспоминают матчи, нареченные историческими: ЦДКА — московское «Динамо» (3:2) в сентябре 1948 года, сборных СССР и ФРГ (тогда чемпиона мира) в августе 1955 года (3 :2), — и берут в образец болельщицкий ажиотаж вокруг них. А видело их тысяч по шестьдесят на «Динамо», тогда как в наше время посмотрели бы миллионы, а второй матч, надо полагать, вся Европа.
Футбол можно не признавать, не любить, не смотреть, но от него никуда не денешься: в той или иной мере, хотя бы в полемическом неприятии, им задеты все. Было время, когда мне приходилось не без смущения растолковывать, что значит — «писать о футболе», и я не был уверен, что понят: кто-то продолжал смотреть на меня с подозрением, как на несерьезного, легкомысленного, если не на шалопая. Сейчас, представляясь «футбольный обозреватель», недоумения не встречаю — профессия признана, состоялась.
