Читаем без скачивания Современный Американский детектив - Рекс Стаут

Съев на завтрак бифштекс с яйцом, я заглянул в парикмахерскую — побриться. Время близилось к десяти, Тратвелл наверняка уже был в конторе.

Однако его там не оказалось. Секретарша сообщила, что он ушел минуту назад и не сказал, когда вернется. На этот раз секретарша красовалась в черном парике, а мой ошарашенный взгляд она приняла за комплимент.

— Люблю менять обличья. Мое прежнее мне так надоело.

— Мне тоже, — я скорчил гримасу. — Мистер Тратвелл поехал домой?

— Не знаю. Ему пару раз звонили по междугороднему, потом он сорвался с места и уехал. Если так будет продолжаться, он всех клиентов растеряет, — девица завлекательно улыбнулась, словно ждала, что я предложу ей новую вакансию. — Как вам кажется, к моему цвету лица идут черные волосы? Ведь я натуральная шатенка. Но мне нравится экспериментировать.

— Вы просто прелестны.

— Мне и самой так казалось, — сказала она, захлебываясь от самодовольства.

— Откуда были междугородние звонки?

— Один из Сан-Диего — звонила миссис Чалмерс. А еще кто звонил, не знаю: она не назвалась. Голос вроде бы старый.

— Откуда звонили?

— Она не сказала. Звонили по прямому проводу.

Я попросил ее соединить меня с Тратвеллом. Адвокат был дома, но не мог или не хотел подойти к телефону. Я поговорил с Бетти.

— С вашим отцом ничего не случилось?

— По-моему, нет. Надеюсь, что нет. — Голос Бетти звучал озабоченно и подавленно.

— А с вами?

— Тоже ничего, — сказала она без особой уверенности.

— Если я приеду, он не будет против?

— Не знаю. Только поторопитесь. Он собирается уехать из города.

— Куда?

— Не знаю, — сказала она мрачно. — Но если вы даже с ним и разминетесь, мистер Арчер, мне все равно хотелось бы с вами поговорить.

Подъехав, я увидел перед домом тратвелловский «кадиллак». Дверь открыла Бетти. Глаза у нее были тусклые и безразличные. Даже золотые волосы казались поблекшими.

— Видели Ника? — спросила она.

— Видел. Доктор им доволен.

— А сам Ник что говорит?

— Он не мог говорить.

— Со мной бы он поговорил. Мне так хотелось поехать в Сан-Диего, — она судорожно прижала кулачки к груди, — но папа не пустил меня.

— Почему?

— Из ревности к Нику. Я знаю, так говорить нехорошо. Но отец сам себя разоблачил. Сегодня утром, после того как миссис Чалмерс дала ему отставку, он сказал, что мне придется выбирать между ним и Ником.

— Почему миссис Чалмерс дала ему отставку?

— Спросите отца. У нас с ним разрыв отношений.

В коридоре за ее спиной появился Тратвелл. Он, по всей видимости, слышал наш разговор, однако виду не подал, только раздраженно посмотрел на дочь, но это заметил один я.

— В чем дело, Бетти? В нашем доме не принято держать гостей на пороге.

Она молча повернулась и ушла в комнату, закрыв за собой дверь. Тратвелл стал жаловаться, но сквозь его жалобы прорывалась злоба.

— Она потеряла голову из-за этого слизняка. Меня и слушать не хочет. Правда, может, теперь послушает. Но входите же, Арчер. У меня для вас новости, — он провел меня в кабинет. Тратвелл был на этот раз особенно продуманно одет и более, чем обычно, выхолен. В свежайшем летнем костюме из искусственного шелка, спортивной рубашке с подобранным в тон шелковым галстуком и таким же платочком; от него пахло лавро-вишневой водой и хорошим одеколоном.

— Бетти сказала, что вы расстались с Чалмерсами. У вас такой вид, словно вы празднуете это событие.

— Бетти не следовало вам этого рассказывать. Она совсем не думает, что можно говорить и чего нельзя.

Его красивое свежее лицо исказила капризная гримаса. Он то и дело поглаживал седую шевелюру. Бетти нанесла удар его самолюбию, подумал я, а больше у него в жизни ничего не осталось.

Перемена в Тратвелле обеспокоила меня гораздо больше, чем перемена в его дочери. Она еще молода и успеет много раз измениться, прежде чем у нее установится характер.

— Славная девочка ваша дочь, — сказал я.

Тратвелл захлопнул дверь кабинета и привалился к ней спиной.

— Не надо расхваливать ее мне. Я прекрасно знаю, что она собой представляет. Но сейчас она всецело под влиянием этого сопляка, а он настраивает ее против меня.

— Думаю, вы ошибаетесь.

— Вы ей не отец, — сказал он, словно отцовство придавало ему особую прозорливость. — Она опустилась до его уровня. Она стала говорить на вульгарном фрейдистском жаргоне. — Лицо его налилось кровью, голос прерывался. — Вы не поверите, но она обвинила меня в том, что я проявляю к ней нездоровый интерес.

Здоровым его и впрямь не назовешь, подумал я.

— Я знаю, откуда идут эти идеи — продолжал Тратвелл, — от Смизерэма. И знаю, почему Айрин Чалмерс дала мне отставку. Она по телефону мне прямо сказала, что на этом настоял великий и непогрешимый доктор Смизерэм. Он наверняка стоял рядом с ней и подсказывал, что говорить.

— Ну, а она объяснила, что тому причиной?

— Боюсь, что вы, и только вы, Арчер. Я не собираюсь вас критиковать — а что же еще он делал? — но, насколько я понимаю, вы задавали слишком много вопросов. Это пришлось не по вкусу доктору Смизерэму. Он решил взять на себя общее руководство, что, на мой взгляд, может привести к катастрофе. Ни один адвокат не возьмется защищать Ника, не зная, что он натворил. — Тратвелл настороженно посмотрел на меня.

Стоило ему заговорить о деле, как к нему тут же вернулась его адвокатская самоуверенность.

— Вы куда лучше меня знаете обстоятельства дела.

Во фразе Тратвелла прозвучал вопрос. Но я медлил с ответом. Мое отношение к Тратвеллу менялось. Правда, не радикально. Должен признаться, я с самого начала не вполне понимал, что им движет, и не слишком ему доверял. Теперь мне стало окончательно ясно, что Тратвелл использовал меня в своих целях и намеревается использовать впредь. Как Шеперд загребал жар руками Хэрроу, так и Тратвелл хотел загребать жар моими руками. И теперь он — красивый, ловкий, холеный, как кот, — ждал, что я буду разоблачать перед ним друга его дочери.

— В этом деле не так-то просто что-либо узнать… Мне даже неизвестно, на кого я работаю. И вообще, работаю ли я…

— Разумеется, работаете, — сказал он благосклонно. — Ваши труды будут полностью оплачены, и я гарантирую вам оплату, включая по меньшей мере сегодняшний день.

— А кто будет платить?

— Чалмерсы, разумеется.

— Но ведь вы больше не ведете их дела.

— Пусть вас это не тревожит. Передайте мне ваш счет, и они его оплатят. Вы не какой-нибудь сезонный рабочий, и я не позволю им так с вами обращаться.

Грош цена его словам, подумал я. Едва я перестану быть ему нужен, как он тут же забудет о своих обещаниях. И все же Тратвелл меня озадачил. Я не знал, как поступить. Обычно в таких случаях прежде всего жертвовали мной.

— А мне не следует отчитаться перед Чалмерсами?

— Нет. Они вас уже уволили. И потом, они не хотят знать правду о Нике.

— Как он?

Тратвелл пожал плечами.

— Айрин ничего не сказала.

— Перед кем я теперь должен отчитываться?

— Передо мной. Я работал на Чалмерсов тридцать лет. И они еще убедятся, что меня нельзя одним махом скинуть со счетов, — пророчествовал он, улыбаясь, но в голосе его звучала угроза.

— А если не убедятся?

— Не сомневайтесь, убедятся. Если вы беспокоитесь о деньгах, я лично обещаю платить вам начиная с сегодняшнего дня.

— Спасибо, я обдумаю ваше предложение.

— Торопитесь, — сказал он с улыбкой. — Я сейчас выезжаю в Пасадену на встречу с миссис Свейн. Она позвонила сегодня утром — уже после того, как миссис Чалмерс дала мне отставку, — и предложила купить у нее семейные фотографии. Мне хотелось бы, чтобы вы поехали со мной.

В моей профессии не всегда поступаешь, как хочется. Откажись я иметь дело с Джоном Тратвеллом, он мог бы отстранить меня от расследования и, чего доброго, навсегда закрыть для меня округ.

— Я поеду в своей машине. Встречусь с вами у миссис Свейн. Ведь вы к ней едете? В Пасадену?

— Да, но мне хотелось бы, чтобы вы поехали со мной, нам надо бы поговорить. Я не вполне понимаю, почему этим фотографиям придается такое значение.

— Я и сам не понимаю. Может, они ничего нам не дадут. Так что не выкладывайте денег, пока мы их не посмотрим.

— Значит, я могу рассчитывать, что вы поедете за мной?

— Можете, — сказал я, но поехал за ним не сразу. Сначала я решил поговорить с его дочерью.

Глава 26

Бетти, будто мы заранее сговорились, вышла на крыльцо и пригласила меня в дом.

— Письма у меня. Те самые, которые Ник взял из отцовского сейфа, — сказала она спокойно, провела меня наверх в свой кабинет и вынула из ящичка коричневый конверт. Из конверта высыпалась куча авиаписем, сложенных по пачкам. Их было не менее двухсот.