кто такая на самом деле эта Айгюль и действительно ли она связана с Фериком Ферганским, так ещё и не понимаю, куда влип и для чего еду с басмачами, переодетыми в зелёных человечков.
И едем мы, вообще-то совсем не в сторону Ташкента, если я верно помню географию родной страны. Завтра в пути будем целый день. И куда же это мы направляемся? Уж не на границу ли с Афганом? Блин… Зад будет квадратным после такой поездочки. На этой лавочке даже не уснуть нормально. Хотя, чего это я, давно ли в неженку превратился? Спать в случае чего и стоя можно, опыт есть…
— Ребят, — нарушаю я всеобщее молчание после часа медитативного созерцания природных красот и шума ветра и двигателя. — А когда у вас дыни пойдут?
Горы, холмы, не слишком буйная, мягко говоря, растительность, всё это чрезвычайно красивое однообразие и неудобное положение тела, с невозможностью погрузиться в сон, немного утомляют. Горячий воздух, врывающийся в открытые окна, треплет волосы, а неопределённость сосёт сердце.
Никто даже звука не издаёт, чтобы утолить моё любопытство. Понятно. Путешествие рискует стать самым увлекательным в моей жизни. Я качаю головой и прикрываю глаза. Не сплю, разумеется, но и думать особо не получается.
Время едва тянется, но, всё же, ползёт и продолжает оставаться неумолимым. Наконец, мы прибываем в пункт назначения. Никакого города я не вижу. Заезжаем в кишлак и останавливаемся во дворе довольно зажиточного дома с большой территорией, обнесённой высоким забором.
Выползаю из “буханки”. ЁПРСТ… Скрюченный, переломанный, чувствую себя стариком. Осталось только начать кряхтеть при каждом шаге. А ещё и завтра целый день скакать на этой доске. Короче, будем воспитывать спартанский дух.
Контуры раскидистой чинары проступают на фоне неба, усыпанного звёздами. К дому жмутся различные пристройки, вероятно жилые. На противоположной стороне двора замечаю несколько хозяйственных строений. Пахнет овцами.
Женщина, вышедшая из дома, в свете тусклой лампы поливает нам из чайника, чтобы мы могли умыться. Две другие женщины, вернее ещё девушки, начинают выносить еду и расставлять на скатерти-самобранке, расстеленной под деревом.
— Где туалет? — спрашиваю я у Абдуллы.
— Там, — машет он рукой, показывая на глиняный скворечник, стоящий чуть поодаль.
Душно. Солнце не жарит, но земля и камни отдают накопленное тепло. Нахрена я вообще сюда попёрся, сидел бы сейчас в сибирской прохладе… Но, как говорил Фоменко, взялся за гуж, иди в душ. Двигаю в сторону туалета. Меня догоняет девушка и протягивает керосиновый фонарь.
Спасибо. Туалет типа “сортир”. Местная специфика заключается в том, что вместо круглой дырки здесь в земляном полу устроена узкая щель. Меткость, судя по всему, обязательный навык. Ну что же, будем соответствовать.
Ополаскиваю руки из чайника и иду к столу. Братья по оружию уже рассаживаются, поджимая под себя ноги.
— Иди, — машет мне рукой Айгуль, — сядь рядом.
Дважды просить меня не нужно.
— Ну что, четыре спартанца и Айгуль, может, уже расскажете, куда мы путь держим?
— Пойди туда, не знаю куда, — говорит старец, сидящий с нами, и лукаво улыбается. — Принеси то, не знаю что.
Вот же, действительно, союз нерушимый. В наше время далеко не каждый знает, что такое аксакал, а вот этот аксакал из глухой деревни, пожалуйста, цитирует название русской сказки. Это, как я понимаю, хозяин дома. Он лысый, с жидкой седой бородой и, разумеется, в халате.
— Почему спартанцы? — удивляется наша предводительница.
— Потому что мы, кажется, нежданно проявляем сочувствие их системе ценностей. Полдня тряслись на жёстких скамьях, не имеем возможности помыться, а спать даже и не знаю, будем ли вообще. И они, кстати, были крайне немногословными.
— Нет, никакие вы не спартанцы, — усмехается старик и обводит рукой “поляну”. — Посмотри на этот стол. Спартанцев так не кормили, а для тебя вот даже дыню нашли. Внучка специально к соседу сбегала. Кушай, дорогой гость.
Действительно, рядом с собой я замечаю блюдо с ломтями дыни. Вот бы в дорогу с собой взять.
— Помыться тоже можно будет, — продолжает улыбаться хозяин дома. — Всё можно.
Атмосфера постепенно теплеет и становится более непринуждённой. Кажется, отток крови от мозга к желудку способствует раскрепощению. Мои спутники начинают переговариваться, растрачивая былую спартанскую суровость. В такие моменты понимаешь, что человеку нужно не так много. Только, если этот человек… не я…
После ужина нас отводят в пристройку, освещённую тусклой лампой. Пол и стены здесь устланы и завешаны коврами, кругом лежат подушки. Мои предположения оправдываются, спать нам предстоит на полу. Ну что же, это не самое страшное испытание в жизни. Жарко будет, но, в любом случае, лучше, чем прошлой ночью в яме.
Перед тем, как опуститься на ковёр, я делаю растяжку. Не по полной программе, но минут пятнадцать уходит. Мои братья по оружию наблюдают с интересом, хотя никак не комментируют. Впрочем, Абдулла, со мной заговаривает.
— Ты меня сегодня подловил, — хмуро бросает он. — Я, признаюсь, не ожидал от тебя. Хочу с тобой побороться немного, не против?
— Сейчас? — удивляюсь я.
— А зачем тянуть? Хочу познакомиться с твоими способностями.
Я соглашаюсь. На удивление, он оказывается довольно ловким противником и легко справиться с ним у меня уже не получается. В бою он мне не доверяет и часто разгадывает задумки. Шахматист хренов. Один раз даже умудряется положить меня на лопатки под одобрительный гомон членов отряда.
В разгар спарринга заходит Айгуль. Дождавшись завершения боя, она удовлетворённо хмыкает:
— А ты ничего, Егор. Не зря, всё-таки, мы тебя взяли.
Махмуд-Абдулла смотрит на меня не то, чтобы потеплевшими глазами, но, по крайней мере, уже не как на ошмёток глины, налипший на сапог.
— Иди за мной, — делает мне знак Айгюль и выходит из пристройки.
Во дворе уже никого. Ворота закрыты, наша “буханочка” отдыхает, готовясь к новому броску.
— Вон та избушка, — показывает атаманша, — помывочная. Там стоит фляга с водой. Вода из арыка, пить не рекомендую, но, если хочешь освежиться, можешь туда заглянуть. Но только после меня, понял? Так что жди, заодно охраняй.
Кивнув, она поворачивается и идёт буквально в баню. Я же остаюсь на месте, наблюдая, как колышутся её бёдра, затянутые в тугой хлопок короткой юбки. Красотка… И почему на моём пути так много искушений?
Подождав, пока она скроется за дверью и досчитав до трёхсот, я иду к ней.
— Не сомневалась, — говорит она со смехом,
