в ответ, когда он опускает мои ноги на пол.
— Ты закончила доказывать нам свою точку зрения, Шарик? Мы невыносимые ублюдки — мы знаем, ты знаешь, все знают. А теперь, пожалуйста, можем мы вернуться к тому, что мы тебе хотя бы отчасти нравимся? — Говорит Тобиас, когда я поворачиваюсь к нему лицом. Он надувает губы, и я не могу удержаться от улыбки. Прежде чем я успеваю ответить, Ксавье встает перед ним, поглощая мое зрение и толкая меня.
Слегка согнув колени и приблизив свое лицо к моему, он берет меня за подбородок, казалось бы, не обращая внимания ни на кого другого, когда прижимается своими губами к моим. Мои руки мгновенно ложатся на его плечи, держась изо всех сил, пока он пожирает мои губы, и я борюсь за доминирование, моя хватка на его плечах усиливается, когда я крепче прижимаюсь губами к его губам, но это бессмысленно.
Его другая рука скользит по моему позвоночнику, останавливаясь на пояснице, когда он прижимает меня к себе. Неохотно он отпускает мои губы, мои глаза распахиваются, и я обнаруживаю, что он смотрит прямо на меня.
— Ты самостоятельная женщина. Ты главная, бла-бла-бла. Но ты можешь все это делать, как моя. — Его глаза ищут мои, и я хмурюсь, пока он выжидает. — Скажи это, Нафас, — бормочет он, и мои брови хмурятся еще больше, когда он крепче прижимает меня к себе, удерживая все мое внимание.
— У меня нет…
— Скажи, что ты моя. Скажи, что ты наша. Не придумывай мне никаких оправданий или еще какой-нибудь ерунды. Не лги мне, нам или себе. Просто. Скажи. Что. Ты. Наша.
Я таращусь на него, ощущая тишину, пока все смотрят на нас.
— Я все еще не простила тебя. — Я пытаюсь отстраниться, толкая его в грудь, чтобы увеличить расстояние между нами, чтобы я могла ясно мыслить, но он не двигается с места.
— Мы это знаем. Ты можешь осуществить свою месть, выразить свой гнев или что-то еще, что ты запланировала для нас, пока ты наша. Скажи это, — настаивает он, в то время как мое сердце бешено колотится в груди, а пальцы дрожат.
Я чувствую, как кто-то подходит ко мне сзади, и у меня перехватывает дыхание, когда Хантер целует меня в шею в том же самом месте, которое он целовал ранее, в то время как Тобиас подходит ко мне сбоку и отводит мой взгляд от Ксавье. Когда они окружают меня со своими древесными, землистыми и пряными ароматами, смешивающимися воедино, это вызывает у меня сенсорную перегрузку, но в то же время я чувствую себя в безопасности.
Никто ничего не говорит, вообще ничего. У меня есть пара умерших родителей, мама, которая не общалась со мной, кажется, целую вечность, Илана, решившая контролировать и разрушить мою жизнь, брат-близнец и "Звезды", которые перешли от попыток разрушить меня к использованию всех своих ресурсов, чтобы восстановить меня.
В моей жизни все неправильно, а они сидели сложа руки и смотрели, как я отстаиваю свою позицию, не вмешиваясь и не останавливая меня, просто позволяя мне быть собой, и это то, что мне нужно больше всего на свете от окружающих меня людей.
Это может быть безумием, я могу быть глупой, и все это можно бросить мне в лицо, но я делаю глубокий вдох и расслабляюсь в их объятиях.
— Я ваша. — Мне следовало бы испугаться того, насколько правильными кажутся эти слова, но вместо этого мягкая улыбка изгибает мои губы.
— Да, девочка. Ты получила их. Много членов, детка. Много. Членов. Все это чертовски горячо, но мне нужно найти себе жесткий шест для танцев, если ты понимаешь, что я имею в виду, — кричит Лу-Лу, снимая напряжение в комнате, и это заставляет меня улыбнуться.
Хантер немного отступает, и я делаю то же самое, освобождаясь от их прикосновений, пока они все смотрят на меня со смесью удивления и потребности.
— Я ваша, и вы мои. А теперь пошлите повеселимся, пока я не вспомнила причину злиться на вас, — говорю я, и Тобиас ухмыляется, его рука на моей заднице, когда он ведет меня к двери.
— Ты, блядь, просто создана для нас, Шарик. Мне это нравится. Поехали.
Лу-Лу и Чарли смеются, идя впереди, и я цепляюсь за маленький пузырек счастья внутри меня.
Лу-Лу была права. Сегодня ночь забвения. Забыть все и просто быть Иден Грейди.
Я покачиваю бедрами на просторном импровизированном танцполе над бассейном, пока из динамиков доносится песня — Bed Dgoel Corey, и David Guetta. На пляже горит походный костер, освещая ночное небо, а на крыльце установлена декоративная подсветка, отчего здесь тоже становится немного светлее.
Смотреть, как подвыпившие Лу-Лу и Чарли танцуют рядом со мной, странно, когда я трезвая, но музыка сотрясает мое тело, и улыбка на моем лице, впервые за долгое время, не фальшивая. Это искренняя, естественная улыбка. Она кажется почти чужой, и у меня болит челюсть, но это того стоит.
Пот стекает по моей спине, когда я замедляю движения, ноги болят с тех пор, как мы танцевали большую часть часа, пока парни сидят у костра с Арчи и несколькими другими из футбольной команды.
Я все время чувствую на себе их взгляды, и мой взгляд постоянно скользит к ним. Я присоединилась к Чарли и Лу-Лу, оставив "Звезд" одних на пляже, чтобы доказать, что я делаю то, что хочу, когда хочу, но теперь я просто наказываю себя. Меня тянет к ним.
— Эй, я пойду посижу немного, — перекрикиваю я музыку, и Чарли мгновенно берет меня под руку, чтобы присоединиться ко мне, пока Лу-Лу качает головой.
— Я присоединюсь к тебе, когда у меня действительно будет свой член, на который я смогу сесть.
Усмехнувшись ее словам, я поворачиваюсь к ступенькам, ведущим вниз к пляжу, обходя по пути нескольких человек. Я незаметно пытаюсь высмотреть КитКат или Рокси и замечаю, что они слоняются возле столика с напитками дальше по пляжу, ближе к воде. Они слишком увлечены своим разговором, и я вздыхаю с облегчением, зная, что, похоже, сегодня вечером я не попадаю в поле их зрения, что меня удивляет, поскольку технически вечеринка в честь нашего с Арчи дня рождения.
Чарли слегка спотыкается удерживаясь за мою руку в своем подвыпившем состоянии, так что к тому времени, как мы подходим к парням, я с радостью позволяю Тобиасу усадить меня боком к себе на колени. Его рука обвивается вокруг моей спины, когда
