Он засунул руку в карман брюк, достал оттуда пригоршню медных монет и гордо протянул деньги Атайе.
— Опять нашел? — съязвил Мэйзон. — Наверное, заглянул в какой-нибудь церковный приход и решил, что медяки плохо лежат.
— Я не воровал их! — горячо воскликнул Кам. — В постоялом дворе, где я остановился на ночлег, произошла драка. Эти монеты выпали у кого-то и рассыпались по полу. Никто даже внимания на них не обратил, все продолжали наблюдать за потасовкой. Вот я и собрал их… Наверное, этим людям они нужны меньше, чем нам…
Атайя улыбнулась хитрости Камерона.
— Думаю, эти монеты нам скоро действительно понадобятся, — согласилась она, сознавая, что деньги, данные им Осфонином, на исходе. — Только, пожалуйста, не переусердствуй с «поисками», договорились?
* * *
— Я повторю свой вопрос, Кордри: что пишет мастер Сидра о методах создания защитных покровов?
Кордри перевел обеспокоенный взгляд с двери на Атайю и виновато опустил глаза.
— Ты даже не заглянул в книгу, верно? — Она скрестила руки на груди и сердито покачала головой. — Самая страшная стадия твоего мекана позади, но это вовсе не означает, что ты можешь махнуть на занятия рукой.
— Я читал то, что вы задавали, — запротестовал Кордри. — Просто ничего не помню. — Он провел ладонью по потрепанному переплету учебника и пожал плечами. — Простите меня, но она не приходит вот уже целых две недели. Как я могу думать о чем-то другом? Вдруг с ней что-нибудь случилось?
Атайя тяжело вздохнула. С того дня, как Джилберт явился сюда с компанией вооруженных дружков, Меган больше не приходила. Кордри вот уже на протяжении двух недель ничего не знал ни о фабрике отца, ни о невесте, поэтому ужасно нервничал и не мог сосредоточиться.
— Сегодня ночью я отправлюсь в город. Узнаю, как дела у папы и Меган, и тут же вернусь.
— О чем ты говоришь? Твой отец рассказывает всем, что ты сбежал. Если тебя увидит хотя бы один знакомый, всем сразу станет известно, что Джарвис лжет. Меган поступает очень мудро, что не приходит.
— Но…
— Подумай об отце и о Меган! Джилберт наверняка разболтал по всему городу о том, что видел здесь. Держу пари, ваш дом и дом Меган находятся под пристальным наблюдением. Кстати, епископу уже и обо мне известно, — добавила она. — Любая новость о нас тут же будет доложена ему.
Кордри еще больше помрачнел. Атайя пообещала, что если Меган так и не появится до конца недели, то они отправят Кейла на разведку, только тогда он немного успокоился.
Она велела ученику перечитать заданное на сегодня, а сама медленно вышла из овчарни и взглянула на серое небо, пытаясь предугадать, пойдет ли дождь.
Сейчас ее заботили не только проблемы Кордри. Не давали покоя и тревожные мысли о Джильде. Ее ученица была в безопасности: Тоня, Кам и Кейл остались с ней в лагере. Атайю мучило другое — опасения, что разъяренный муж несчастной ученицы явится сюда с требованием вернуть ему жену. Она то и дело обеспокоенно поглядывала в сторону города, ожидая, что в любую секунду на горизонте покажется чья-нибудь незнакомая фигура. О том, чтобы не приходить в овчарню вообще, никто даже не думал: здесь всегда кто-то должен был находиться. Если слухи, старательно распространенные по Кайбурну Ранальфом и Мэйзоном, достигли кого-нибудь из лорнгельдов, желавших спасти свою жизнь, этих людей непременно надо встретить.
Заметив появившегося на дороге человека, Атайя вздрогнула. Сердце на мгновение замерло от страха, но буквально через секунду она узнала походку Ранальфа и с облегчением вздохнула. Он возвращался из города и выглядел очень обеспокоенно.
— У меня есть новости, — не поздоровавшись, воскликнул Ранальф, когда приблизился к Атайе. — Сегодня я был в Кайбурне. — Он нахмурил брови, всем своим видом давая понять, что сегодняшний поход в город оказался не самым радостным в его жизни, достал из кармана туники измятый пергамент, развернул его и протянул Атайе. — Посмотри-ка на это! Они развешаны по всему городу.
Окинув листовку беглым взглядом, Атайя выругалась. Хотя надпись была несколько смазана — по-видимому, автор очень торопился, стремясь быстрее ознакомить народ со своим произведением, — догадаться о смысле было нетрудно. На мягком пергаменте красовался вырезанный образ кайтской принцессы на фоне языков пламени. Лицо ее искажала дьявольская гримаса, на голове, окруженные взлохмаченными волосами, торчали рога. Руками она метала молнии, направляя их в извивающегося у ног человека. Рядом с ним была изображена королевская корона. Внизу располагалась надпись: «Вознаграждение».
Атайе нестерпимо захотелось плюнуть на землю, настолько отвратительно и обидно выглядел ее «портрет», но она сдержалась.
— По-видимому, письмо епископа Люкина благополучно дошло до короля. Это, насколько я понимаю, ответное послание.
— Придумано неплохо, — проворчал Ранальф. — Даже не умеющие читать все поймут. Знаешь, Атайя, тебе надо быть предельно осторожной. Весь город болтает только об этих листовках. А еще о том, что со дня на день в Кайбурне появятся гвардейцы короля.
Она еще раз взглянула на пергамент.
— Интересно, сколько они предлагают?
Ей в голову вдруг пришла тревожная мысль: как отреагируют на предложение короля ее ученики? Что ожидать от них? Вообще-то насчет Кордри можно было не волноваться. А вот Джильда, разъяренная из-за потери мужа, способна, наверное, на что угодно. Что, если она посчитает, что вознаграждение послужит достойной компенсацией за ее страдания? Впрочем, все эти мысли являлись пока лишь предположениями, и Атайя постаралась забыть о них.
— Должно быть, кому-то из королевских писарей пришлось немало потрудиться, чтобы изготовить столько листовок, — пробормотала она, свернула пергамент, чтобы не видеть своего жуткого изображения, и тяжело вздохнула, почувствовав внезапно, что совершенно вымоталась. — Знаешь, о чем я думаю на протяжении нескольких дней? Собираюсь отправиться в город и публично выступить перед людьми, подобно странствующему монаху в рыночный день. Сплетни и слухи работают неплохо, но должно же наступить когда-то такое время, когда мы перестанем быть для народа лишь ужасающими рассказами.
— Я бы не стал этого делать, — посоветовал Ранальф. — По крайней мере сейчас. Момент очень уж неподходящий.
— Но мы обязаны что-то предпринять, надо каким-нибудь способом бороться с этим! — Она гневно смяла пергамент. — Нельзя позволять епископу еще больше настраивать людей против нас.
По губам наемника скользнула загадочная улыбка.
— Оружие выбрали они. Нам остается отплатить им той же монетой. Из собственного опыта знаю, что этот способ всегда срабатывает.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
