— Грядущая перемена веры подействовала? Странно… У Владимира Святославовича, пока еще великого князя, ярых сторонников исконных богов старались в последнее время оттирать в сторону и уж точно не допускать к охране при переговорах на такую скользкую тему.
Кривая улыбка Гуннара… Похоже, что я лишь частично прав и мне сейчас это будут растолковывать.
— Да, есть вера в наших богов и особого желания переходить в ромейскую веру нет. Но он мог бы, если б не одна сложность. Невеста у него из жреческой семьи. Богатая невеста к тому же. И он ее даже любит. А что случится, если все поменяется? Вместо любимой и богатой будет она же, но бедная, либо найдет себе богатую, но не столь желанную.
— Потому ему и стоит верить, — согласился я, вспоминая читанные мемуары работников германского генштаба. — Думаю, ты его уже расспросил. Надеюсь, не калечил?
— Зачем? Лишь слегка, в самом начале. Чтобы проверить. Ну да он не в обиде, ничего у него не сломали. Не отрезали. Зато теперь многое знаемо настроениях в великокняжеском войске. Слушайте, что там происходит…
Тут Бешеный начал по памяти, которая у него была дай Один каждому, выдавать полученные от перебежчика сведения. Они касались не столько материального, сколько духовного. Иными словами, атмосферы в противостоящем нам войске. И была она не самая лучшая.
Для начала, войско было неоднородно, с ходу разделившись на четыре неравные части: дружина, йомсвикинги, наймиты из печенегов и поляков, да сборная солянка киевских князьков, цепляющихся за власть Владимира Святославовича. Как я понимал, у последних был как религиозный, так и чисто материальный интерес в виде посулов денег, чинов и прочего. И все упомянутые части находились друг с другом не в самых хороших отношениях.
Печенежских наемников не любили дружинники и мелкие князья, потому как не раз воевали с их соплеменниками. Йомсвикингам по большому счету не было дела ни до кого, но они уже пришибли нескольких вороватых печенегов, которые по своим степным повадкам не видели особой разницы между воровством у врагов и у временных союзников. И если дружинники их порой просто колотили, то суровые члены братства наемников вообще не церемонились, предпочитая битому обидчику обидчика дохлого. Взаимному дружелюбию все это не способствовало.
Владимир Святославович, явно по мудрому совету своего дядюшки, быстро выделил печенегов в те самые легкоконные отряды, объезжавшие наш город по внешнему периметру и беспокоившие воинов на стенах. Добрыня сразу понял, что в деле подготовки больших щитов, штурмовых лестниц и пороков от этих степняков толку никакого.
Остальные работали и работали хорошо, но… Эйнар, лидер прибывших сюда йомсвикингов. Заявил, что в первых рядах на приступ не пойдет, ибо его воины не смазка для клинка. Только в составе третьей волны, то есть собственной штурмовых колонн.
Третья волна… Тут стоило пояснить, что первая — застрельщики, единственная цель которых — вести перестрелку с защитниками на стенах, заставить их поубавить свой пыл. Они могут перемещаться сами по себе, малыми группами под прикрытием щитоносцев или же скрываться за медленно перемещаемыми осадными щитами на колесах… Это не суть как важно. Задача все равно остается прежней.
Вторая волна — воины, несущие собственно штурмовые лестницы и двигающие пороки и прочую осадную технику, если она есть. Туда же можно отнести и несущих связки хвороста для заваливания рва перед стенами, но Переяславль оны пока как-то и не обзавелся. Так, небольшая канава, а не ров.
Кстати, вторая волна обычно несет очень серьезные потери, поэтому туда часто ставят наименее ценных. Неудивительно, что йомсвикинги напрочь отказались там находиться. Они наемники, а не смертники, это стоило учитывать. Вот и оказались Владимир с Добрыней не в самом удобном положении. Ошибка? Нет, просто обычное явление, когда войско состоит из нескольких разнородных частей. Есть для некоторых лидеров в таком подвластном им войске свои плюсы, но и минусы очень существенные.
Ну и та самая третья волна — основная сила. Штурмовые колонны, поднимающиеся по приставленным к стене лестницам.
— И кого во вторую волну наладят? — усмехнулся Карнаухий. — На йомсвикингов надежды нет. Если Добрыня и Владимир Святославович только попробуют навязать им свою волю… Эйнар жизнью битый, умудренный. Он сразу разорвет договор, отведя свои две тысячи. А это будет крахом для всего похода.
— Ответ очевиден даже самоеду, — расплылся в улыбке Гуннар. — Печенежских и польских наемников под наши стрелы пошлют. За них никто не заступится, они разрозненны. Если же не хватит, Добрыня без особых сожаления пожертвует дружинами мелких князей, сохраняя дружину своего племянника.
— Аукнулось печенегам воровство, — воздела глаза к потолку Роксана. — Бедные наивные степняки… надо бы пожалеть, да у меня с этим чувством всегда плохо было.
Из уст Змейки слова прозвучали настолько издевательски, что башню еще долго заполнял хохот, отражаясь от каменных стен и долго не затихая. Но шутки шутками, а полученные сведения дорогого стоили. Если в войске наших врагов даже сейчас нет единства, то что будет, когда положение их ухудшится? Риторический вопрос, ответа особо не требующий, но от этого не менее важный для нас всех.
Что же до времени приступа, то тут все было очевидным. Ни от кого в войске не скрывали, что этот день и часть ночи предназначены для подготовки, потом сон. А утром или днем, в зависимости от состояния воинов, приступ. Тот самый, который они всерьез намеревались сделать первым и сразу же успешным.
Наконец, последняя интересная новость, касающаяся уже дел исключительно киевских. Оставленные там «на хозяйстве» Путята с Доброгой занимались несколько разными делами. Если первый и впрямь занимался исключительно повышением обороноспособности и сбором сил, то вот у второго оказались совсем иные цели. И главная из них — жесткая работа с верхушкой византийского посольства. Магистр Георгий Лигирос, епископ Михаил и давно окопавшийся в Киеве Константин Старгирос вызвали у Владимира и его дядюшки приступ чернейшей злобы из-за своей неудачной попытки моего устранения. И теперь Доброга, как глава Тайной Стражи, обязан был не только выжать из них все соки, но и использовать промашку посланников базилевса Василия II для получения со стороны того наиболее выгодных для Владимира Святославовича условий.
Интересно! И явно стоит того, чтобы в будущем обратить самое пристальное внимание. С этим были солидарны все собравшиеся. Но не сейчас позже. Нынче у нас одна первоочередная задача — отразить приступ и затем взять в тиски подступившую к стенам Переяславля армаду.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
