— Теперь куда? — спросила Ниема. Она устала, но Джон незадолго до этого остановил машину перед кустом, за которым она оправилась, и поэтому больше не ощущала никакого дискомфорта, кроме ноющих мозолей на ступнях.
— Мы пойдем пешком, пока не подыщем другую машину.
— Так я и знала. Но почему мы не можем угнать машину, на которую повесили номера «рено»?
— Автомобили стоят почти рядом. В угоне станут подозревать именно нас. Нам придется украсть машину на окраине города.
Она вздохнула. Меньше всего ей сейчас хотелось тащиться пешком на другой конец города. Нет, меньше всего ей хочется, чтобы их поймали. Она прикусила язык, чтобы с него ненароком не сорвались жалобы и упреки.
Они шли примерно минут сорок пять, пока им не попалась на глаза подходящая машина. Это оказался «фиат», припаркованный на склоне холма. Дверца его была не заперта.
— Садись, — скомандовал Джон, и Ниема радостно уселась на сиденье. Вместо того чтобы заводить машину, он уперся руками в багажник и сдвинул ее с места, затем вскочил на сиденье, и машина покатилась вниз по склону, подальше от дома хозяина. Когда она откатилась на достаточное расстояние, он завел ее, как обычно. Двигатель заурчал, как швейная машинка, но работал он исправно, а это все, что им было нужно.
Ронсар беспокойно расхаживал по кабинету. Он не очень-то любил доверять важные дела своим людям. Ему удалось просчитать ходы Темпла — по крайней мере он не стал его недооценивать. Гости его разъехались, и оставаться на вилле не имело смысла.
Зазвонил телефон. Ему доложили, что «рено» обнаружили в Балансе, но о Темпле и мадам Джемисон не было никаких вестей. Номерные таблички с «рено» поменяли с номерами «вольво», но «вольво» никто не угонял.
— А какие еще машины были угнаны за последние сутки?
— За километр от «рено» угнали «пежо». Угнали и «фиат», но чуть подальше. Поступило заявление от владельца угнанного «мерседеса», но хозяин был за городом и не знает точно, когда угнали автомобиль.
Скорее всего это «пежо», подумал Ронсар. Он находился ближе всего. И все же… возможно, именно на это и рассчитывает Темпл.
— Разыщите «мерседес»и «фиат», — сказал он. — Я подлечу на вертолете часа два спустя. Постарайтесь найти эти два автомобиля.
— Да, сэр, — последовал короткий ответ.
Они въехали в Ниццу около полудня. Ниема так устала, что с трудом соображала, однако тело ее продолжало двигаться машинально. На пристани их встретил человек в моторной лодке, который должен был отвезти их на яхту, стоявшую на якоре в гавани. «Должно быть, это сотрудник ЦРУ», — подумала Ниема. Американец не задавал никаких вопросов — провел лодку мимо портовых громад и причалил к сверкающему белому кораблю.
Как ни устала Ниема, она не могла скрыть изумления и во все глаза уставилась на огромную яхту, утыканную антеннами. Когда Джон упоминал о яхте, ей представлялась лодка длиной двадцать пять — тридцать футов с крошечным камбузом, узкой палубой и койками в тесной каюте. Но то, что явилось ее взору, никак не вписывалось в этот образ.
Джон переговорил с их сопровождающим, давая ему указания относительно «фиата». Автомобиль надо немедленно спрятать. Кроме того, он дал и другие инструкции.
— Держите нас под наблюдением. Не позволяйте никому приближаться к яхте.
— Будет сделано.
Джон обернулся к Ниеме:
— Ты сможешь подняться на борт по трапу?
— А если да, то мне предоставят ванну и постель?
— Непременно.
— Тогда я смогу подняться по трапу. — И она претворила слово в дело, из последних сил вскарабкавшись на палубу. Джон вслед за ней проделал то же самое с такой легкостью, словно он всласть выспался и отдохнул. Выглядел он ужасно, но она не заметила на его лице ни следа усталости.
Джон открыл дверь на палубе и впустил ее внутрь яхты Изнутри яхта показалась Ниеме гораздо просторнее и роскошнее. Они находились в центральной части в огромном салоне, отделанном золотистым деревом и обставленном темно-голубой мебелью. Далее начинался камбуз. Джон провел ее мимо камбуза в узкий коридор, или как там его называют на корабле. Если кухня — это камбуз, спальня — каюта, то и коридор должен называться как-то по-особому.
— Это ванная, — сказал он, отпирая дверь. — Здесь все, что тебе может понадобиться. Когда закончишь, располагайся в одной из этих кают. — Он указал на две двери в коридоре.
— А где будешь ты?
— В офисе. Подключусь к спутниковой связи и перешлю файлы. На яхте две ванные, так что спокойно приводи себя в порядок и не торопись.
Торопиться? Да он, должно быть, смеется.
Ванная была обставлена с такой же роскошью, как и все помещения на яхте. Шкафчики встроены в стены для экономии пространства, стеклянная кабинка душевой, позолоченная сантехника. На стене за дверью висит белоснежный махровый халат, а сверкающий пол покрывает коврик с густым длинным ворсом.
Она просмотрела содержимое шкафчиков и нашла все необходимое, как и предсказывал Джон: мыло, шампунь, кондиционер, зубную пасту, новенькую зубную щетку, увлажняющий крем. В другом шкафчике лежали фен и набор щеток и расчесок.
Ниема так устала, что думала только о том, как бы плюхнуться в постель и проспать остаток дня. Они в безопасности, задание выполнено. Она сделала все, что должна была сделать.
Ей следует чувствовать удовлетворение от выполненной миссии или по меньшей мере облегчение. Но глухая боль, зародившаяся в ее сердце, распространилась по всему телу. Все кончено. Кончено. Джон. Задание. Все.
— Я не могу дать ему уйти, — прошептала Ниема, в отчаянии уронив голову на руки. Она любит его слишком сильно. В течение нескольких недель она пыталась побороть в себе эту страсть; любить такого человека непросто. Она уже любила одного героя, и потеря Далласа чуть не сломала ее. Теперь она рискует даже большим, но отступать некуда.
У их отношений нет будущего. Джон — волк-одиночка. Они работали вместе, как одна команда, но только в рамках этого задания. Такое вряд ли еще повторится. Ему приходится ограничивать общение с людьми, которые знают, кто он на самом деле. Она до сих пор никак не могла понять, почему попала в число этих избранных, что бы он там ни говорил насчет того, что настоящее имя случайно вырвалось у него, когда он ее увидел. Джон Медина никогда не идет на поводу у случайностей: все, что бы он ни делал, имеет определенную цель.
Итак, почему он открыл ей свое настоящее имя? Она для него никто, технический персонал со способностями к электронике. Он вполне мог представиться ей как Такер или придумать какое-нибудь другое имя; наверняка у него имеется целый список вариантов на каждый случай. Зачем ей знать правду?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
