Читаем без скачивания Седьмой авианосец - Питер Альбано

В кабинет вошел Брент Росс, размахивая новым сообщением.

— АВАКС обнаружил большой корабль примерно в трехстах тридцати милях севернее Оаху. Он движется на запад с большой скоростью. ВВС поднимают в воздух восемь машин В-52 с базы в Марче.

— Господи! — воскликнул Аллен. — Это же пять-шесть часов лету. А что насчет Оаху?

— Там не осталось ничего, — сказал Крейг Белл похоронным тоном. Затем он обратился к Бренту Россу. — Я… я не знаю даже, как выразить свои извинения. — Он с досадой махнул рукой. Брент Росс никак не отреагировал на его слова.

— Как насчет подлодок? — спросил Аллен.

— Одна из наших атомных субмарин движется в сторону неопознанного… короче, японского авианосца с юго-востока, от Бонинов, — сказал Брент Росс. — На ее борту есть и «Гарпуны», и «Томагавки».

— А что русские? — осведомился Аллен, барабаня пальцами по столу.

— Московское радио выразилось весьма нечленораздельно насчет того, что империалисты пожинают то, что посеяли, — сказал Росс.

Белл наконец взял себя в руки и подал голос.

— А что они, собственно, потеряли? Один самолет и небольшой китобоец! — Он фыркнул и добавил: — Они, небось, готовы присвоить японцам звание Героев Советского Союза за этот налет.

— А как реагирует Япония? — продолжал Аллен.

Брент покачал головой и сказал:

— Японское радио вообще молчит с двенадцати часов по нашему времени.

— Странно, — отозвался адмирал, прищуриваясь.

Открылась дверь. В кабинет вошел мрачный кэптен Эвери Мейсон. У него были мешки под глазами. Он молча уселся на стул. В его налитых кровью глазах чувствовался вызов. Он переводил взгляд с Марка Аллена на Брента и обратно. Наконец он процедил:

— Ну что, получили ваш авианосец? — в его голосе была только злость и оскорбленное тщеславие.

Брент широко раскрыл глаза не веря своим ушам. Он сердито заговорил:

— Потоплено два корабля, погибли сотни людей, а вы… вы… — Он сделал шаг вперед в сторону кэптена. Марк Аллен встал с места.

— Брент, спокойно.

— Сядьте, Брент, — сказал Белл, показывая на пустой стул. — Сядьте. Нам надо все это спокойно обсудить.

Кипя от ярости, Брент Росс сел на стул и обратился к Эвери:

— Вы рассматриваете эту утреннюю атаку как личное оскорбление, кэптен? Она задела ваше самолюбие? Нанесла удар по вашему профессиональному достоинству?

— Хватит, энсин.

— Нет, не хватит! Вы… — Брент посмотрел на Белла, потом на Эвери и продолжил: — Вы оба несете за это ответственность. Вас предупреждали. — Он посмотрел на Марка Аллена и сказал: — Мы оба не просто предупреждали, мы умоляли вам прислушаться.

— Решение и действия были правильными, — безучастно отозвался кэптен Эвери.

— Правильными? — выкрикнул Брент, подаваясь вперед и впиваясь пальцами в подлокотники.

— Да, — все тем же бесстрастным тоном продолжал Эвери. — На основе фактов, предположений и мифов вопрос о существовании авианосца не возникал, и так называемый сигнал Рип ван Нип был сделан совершенно обоснованно. Просто командиры на местах отнеслись к нему без должной серьезности.

— Мы не предупреждали их о возможном ударе, — возразил Брент Росс.

— Мы не могли этого сделать.

— Это еще почему?

Воцарилось молчание. Мейсон и Брент смотрели друг на друга не в силах оторвать взгляды. Брент слышал, как тяжело дышит кэптен. Затем Мейсон быстро проговорил:

— Потому что военным платят деньги не за то, чтобы они напрягали свою фантазию.

— За что же им платят деньги?

— За то, что они должны уметь выполнять приказы, применять оружие и умирать как можно дальше от дома, по возможности, конечно…

Брент чувствовал, как в груди у него сжимается гигантская пружина.

— Стало быть, выходит, что эти ребята в Перл-Харборе были обречены?

— В известном смысле все мы становимся обречены, когда надеваем военную форму, — отозвался кэптен Эвери. — Мы рассматриваем смерть как неизбежный результат решений других: правы они или нет — это уже другой вопрос.

— Вы тем самым даете понять, что все-таки оказались не правы? — поинтересовался Брент.

— Я этого не говорил. Я говорил, что решение коммандера… — Эвери показал на Белла, — было с военной точки зрения правильным.

Брент повернулся к Марку Аллену.

— Вы с этим, кажется, не согласны, адмирал?

Марк Аллен зашевелился на своем стуле, затем сказал:

— Если необходимо возложить на кого-то бремя вины, что ж, пусть оно ляжет на мои плечи.

— Адмирал, — воскликнул Брент. — Вы же предупреждали…

— Я был старшим офицером.

— Консультантом, — напомнил Брент.

— Нет, выслушайте меня, — нетерпеливо покачал головой Аллен. — Воцарилось молчание, и он продолжил: — Я вполне мог выйти на высшее руководство военно-морских сил. Я даже мог вступить в контакт с верховным главнокомандующим. Но, — тут он кивнул в сторону Мейсона, — отсутствовало абсолютное доказательство существования авианосца. — И затем с горечью в голосе он закончил: — Я позволил, чтобы был дан этот самый сигнал Рип ван Нип. Я-то понимал, что моя карьера в безопасности…

Упала та самая тяжкая тишина, когда каждому предоставилась возможность взглянуть в глубины собственного «я». Открылась дверь, и в кабинет вошла Памела Уорд. Ее лицо было изможденным. Белл посмотрел на нее, явно обрадованный тем, что можно как-то разрядить обстановку.

— Ну, как работа над русским шифром, лейтенант? — спросил он.

Все трое мужчин в кабинете разом устремили свои взгляды на женщину, которая осталась стоять в дверях. Она сказала высоким, срывающимся голосом:

— Пробелы… Все дело в пробелах. Такое дорогостоящее сложное оборудование, а с пробелами мы никак не могли справиться…

— Она посмотрела на длинную распечатку.

— Русский самолет обнаружил авианосец без кораблей сопровождения. — Она начала читать: — «Вижу неопознанный авианосец. Длина триста метров, семьдесят в бимсе, одна наклонная труба, палуба, способная принимать летательные аппараты. На палубе их нет. Похоже на вертолетоносец». — Она оторвалась от бумаги. — Текст был повторен девять раз. На десятом связь прервалась на слове «палуба».

— Черт! Черт возьми! — Белл стукнул кулаком по столу.

Вошел старшина, подал коммандеру какое-то очередное донесение и снова удалился. Коммандер посмотрел на листок и сказал:

— Японское радио передает специальное сообщение.

Он щелкнул рычажком. После небольшой паузы послышался низкий глухой голос из динамика на стене:

— Сегодня страшная трагедия постигла Перл-Харбор. Во имя гуманности мы просим понимания и, если возможно, милосердия. К сожалению, у нас нет полного документального подтверждения случившегося, но судя по всему, седьмой авианосец императорского флота «Йонага» в свое время получил приказ нанести удар по Перл-Харбору седьмого декабря сорок первого года. Этот корабль был приписан к сверхсекретной группе Семьсот тридцать один. Именно в силу этого обстоятельства не велись обычные документация и учет, и не существует информации даже о том, когда и как было построено это судно. Официально «Йонага» вообще не поступал на вооружение императорского военно-морского флота. Подавляющее большинство документов, относившихся к деятельности группы Семьсот тридцать один, не сохранилось, они были уничтожены либо в результате воздушных налетов противника, либо по инициативе самих сотрудников этого секретного подразделения. Тем не менее есть основания полагать, что «Йонага» был послан на тщательно законспирированную военную базу в Сибири перед самым началом военных действий в сорок первом году. Затем авианосец исчез бесследно. Не существует никаких сведений о том, что все эти десятилетия он поддерживал с кем бы то ни было связь. Можно лишь предположить, что в группе Семьсот тридцать один его считали погибшим и пытались уничтожить все свидетельства о том, что он когда-либо существовал. На самом деле авианосец вовсе не погиб. Судя по всему, в течение четырех с лишним десятилетий он был заперт на своей тайной стоянке и, как это ни трагично, совсем недавно получил возможность покинуть эту базу. — Голос сделался вдруг хриплым. Возникла небольшая пауза. Затем выступавший заговорил снова с какой-то новой решимостью. — Вряд ли найдутся люди или нации, которые смогут сейчас понять нас. В первую очередь, это относится к странам Запада: людям этой культуры особенно сложно осознать, в какой степени японцы преданы своему императору. Тем не менее мы просим американцев понять, что члены экипажа «Йонаги», независимо от того, правы они или нет, выполняли приказ. Такая слепая верность однажды полученному приказу может показаться неправдоподобной, однако для тех, кто понимает, как устроено японское сознание, это будет выглядеть абсолютно логичным и понятным. — Говоривший запнулся, замолчал. Американцы сидели, глядя прямо перед собой, словно люди, созерцавшие криптограмму. Снова заговорил скорбный голос: — Итак, эти люди лишь выполняли приказ. Умение выполнять приказ — отличительное свойство всех, кто носит военную форму. И мы просим американцев сделать над собой усилие и взглянуть на случившееся под этим углом. Пожалуйста, не уничтожайте этих людей. Мы постарались связаться с ними на наших прежних частотах военно-морского флота. Их передатчик функционирует очень плохо, но нам удалось понять, что они следуют в Токийский залив. Пожалуйста, сохраните им жизнь. Мы сами ужасаемся трагедии Перл-Харбора. Но мы уже с лихвой заплатили нашей кровью за то, что совершили и эти и другие военные. Пожалуйста, проявите милосердие в этот скорбный час. Оставьте им жизнь. — Снова говоривший поперхнулся словами и замолчал. Однако еще через мгновение сообщение продолжилось: — На борту «Йонаги» есть американский пленный. Его зовут Росс, Теодор Росс. Он служил в военно-морском флоте, теперь в отставке.