Ужаснее всего было то обстоятельство, что молодые люди встретили свой конец на окраине Лондона, после того как шайка недовольных солдат сорвала злобу на первом попавшемся аристократе, который сам потерял глаз в борьбе с французами.
Родственники и друзья Кингсли собрались в Лондоне на похороны. Именно во время траурной церемонии Филана смогла поговорить с Адрианой, приехавшей в город вместе с родителями.
— Эдит едва исполнилось двадцать, — объяснила Филана, давясь слезами. — Должно быть, она умерла сразу после родов, потому что пуповину ребенка успели обрезать и перевязать. Возможно, кто-то из солдат пожалел Эдит и принял у нее сына. Разумеется, никто никогда не узнает, что случилось на самом деле. Трудно понять, почему солдаты, преданно служившие своей стране, погнались за их экипажем. Кортленд Кингсли доказал свою храбрость на полях сражений, но был вынужден подать в отставку, потому что потерял глаз. Все же его люди считали своего командира отважным офицером, который всегда был готов драться рядом с ними.
Губы маркизы задрожали, и Адриана поспешно сжала ее пальцы.
Позже девушка отыскала Саманту, тяжело опиравшуюся на руку мужа. Женщины в отчаянии обнялись, и Саманта не сдержала слез. Адриана поцеловала мокрую щеку подруги, печально улыбнулась Колтону и кивнула. Тот вежливо коснулся полей шляпы, хотя глаза молили о снисхождении. Но девушка осталась глуха к его выразительному взгляду.
Колтон поставил чашку на блюдце и обратил взор на измученное лицо матери. Несмотря на деланную улыбку, она не могла скрыть терзавшую ее тоску. Голубые глаза казались неподвижными льдинками, свидетельствующими о глубине ее отчаяния.
— Я хочу спросить тебя кое о чем, — тихо выговорила Филана, вертя в руке чашку. — Ты когда-нибудь навещал Эдит, бывая в Лондоне?
— Нет. После своего бегства из дома я вообще ее не видел. А в чем дело?
— В родимом пятне, которое врачи видели на ягодице младенца.
Колтон в полном недоумении откинулся на спинку кресла.
— Но как это может быть? Она ведь не кровная родня Уиндемам! Да и Кортленд тоже!
— Кто лучше меня это знает? — пробормотала Филана, стараясь улыбнуться. — Но если твой отец… Колтон не дал ей договорить.
— Отец никогда бы не прикоснулся к Эдит, да и к любой другой женщине! Ты единственная, которую он любил… и желал! Это у меня много недостатков, а отец был верен и предан всему, что делал. Он не раз журил меня за вольности с девушками и твердил, что истинный джентльмен так не поступит. Прости, но я не в силах поверить, будто он пошел против собственных принципов.
— Но как же объяснить родимое пятно?
— Ты видела сама?
— Разумеется, нет, — покачала головой Филана. — Сам знаешь, гробы не позволили открыть, потому что прошло много времени…
Она зажала рот рукой, борясь с приступом тошноты.
Колтон погладил мать по плечу.
— Вероятно, пятно не той формы. Я последний из Уиндемов, кто его носил. И даже у Латама такого нет! Не могу тебе сказать, как жалею, что не сумел защитить фамильную честь! Как последний глупец, поверил, что Пандора бесплодна и быть с ней вполне безопасно! Попался в собственноручно расставленный капкан, и ничто, абсолютно ничто, что бы я ни говорил и ни делал, не поможет исправить содеянное. Моя дочь — невинная жертва, а я кругом виновен. Но не мог же я позволить ей носить клеймо незаконного рождения! Если бы вернуть время вспять, я бы не подошел к Пандоре. Но теперь, невозможно вынести мысли о том, что я потерял счастье. Вина моя, мне и отвечать за последствия.
— Она очень миленькая, — заметила Филана. — Слуги уже ищут новую кормилицу. Будем надеяться, что Элис скоро заменят. Должна сказать, ее манеры… немного необычны.
Колтон презрительно скривил губы.
— Хочешь сказать, отвратительны.
В этот момент вошел Гаррисон с письмом на подносе.
— Это послание прибыло для вас из Бата, милорд.
— Из Бата? — удивился Колтон.
В глазах Филаны загорелся огонек надежды.
— Возможно, Джайлзу удалось убедить Адриану дать тебе еще шанс.
Колтон с сомнением покачал головой. Девушка достаточно самостоятельна. Ее не так легко поколебать, когда речь идет о выборе мужа! Даже отец ничего не сможет сделать!
Сломав восковую печать, Колтон развернул письмо.
«Если все еще желаете жениться на моей дочери, предлагаю вам срочно приехать в субботу в Бат, а именно в Ленсдаун-Кресент, в час закрытия зала для приемов. Маркиз Харкорт, похоже, уже знает о приезде Адрианы, и ваше отсутствие только усугубит отчуждение между вами. Думаю, он собирается просить ее руки. Могу заверить, не он один. И хотя я вполне доверяю дочери выбор мужа, она не сможет сделать его в вашу пользу, пока не будет убеждена в вашем желании видеть ее своей женой. Если я ошибся в вашем чувстве к ней, прошу считать, что этого письма не было. Но я послал его исключительно потому, что глубоко чту память вашего отца. Не могу осуждать Адриану, если та откажет вам. Мы пробудем в Бате до Нового года».
— Что там, дорогой? Неужели хорошие вести? — осведомилась Филана.
— Я должен ехать в Бат, — объявил Колтон, роняя письмо на стол. — Это объяснит тебе все. Не знаю, когда вернусь.
Уже через полчаса перед домом стояла четверка лошадей. К сожалению, за это время поднялся ветер, и небо заволокло тучами. До наступления темноты осталось не более двух часов, но в воздухе отчетливо пахло дождем.
Следуя приказу Колтона мчать во весь опор, Бентли усердно орудовал кнутом. Карета свернула на повороте, за которым расстилалась густая роща. Бентли неожиданно завопил и едва успел остановить коней. Карету тряхнуло так, что Кол-тон едва не свалился с сиденья.
— Что случилось? — спросил он, открывая дверцу.
— Дерево поперек дороги, милорд. Должно быть, ветром повалило!
Колтон ступил на землю и покрепче нахлобучил цилиндр. Подойдя ближе, он осмотрел преграду. Что же, дерево можно оттащить в сторону!
Он обошел кругом, примеряясь, как лучше взяться за дело.
— Бентли, вдвоем мы вполне можем убрать дерево. Оно не слишком тяжелое.
Бентли проворно спустился вниз. Они схватились за верхушку и принялись тянуть. Ветви цеплялись за землю, противясь их усилиям. Но мало-помалу ствол сполз к обочине. У Бентли даже еще остались силы весело хмыкнуть. Колтон, отряхивая руки, широко улыбался.
— А теперь вперед, пока не начался ливень.
Проходя мимо пня, он пригляделся и вдруг сообразил, что дерево упало не само, а было подрублено, и к тому же недавно, судя по тому, что древесина до сих пор была влажна от сока. Колтон остановился, делая вид, что смотрит в небо, а тем временем внимательно обшаривая глазами рощу. Тишину нарушал только скрип гравия под сапогами Бентли, но чуткое ухо Колтона расслышало еще один звук: щелчок курка. Кажется, чье-то ружье дало осечку! И как вовремя!
— Ложись! — заорал он кучеру, а сам метнулся к ландо, дверцу которого оставил открытой. Кроме того, ближайшие кусты тоже могли послужить неплохим прикрытием. В следующую секунду раздались выстрелы. Перепуганный Бентли проворно нырнул вниз. К сожалению, Колтону не повезло: свинцовый шарик попал в намеченную цель, вонзившись в спину. Колтон с громким стоном упал лицом вперед. Остальные пули защелкали по стенкам ландо, совсем близко от того места, где лежал раненый. И хотя каждое движение отзывалось мучительной болью, он пополз под экипаж, где было чуточку безопаснее.
— Милорд, вы ранены? — окликнул Бентли, присаживаясь на корточки и заглядывая под ландо. Увидев яркое красное пятно на спине, кучер охнул от ужаса. — Милорд, вы живы?
Колтон ответил не сразу: в голове стоял туман. Наконец он приподнял голову и искоса взглянул на Бентли. Тот, прижав руку к бешено бьющемуся сердцу, облегченно вздохнул.
— Ранен, Бентли. У тебя есть оружие и пули?
— Да, милорд. Два кремневых ружья. И порох тоже. Я, можно сказать, всегда готов ко всему.
